И хотя я знала, что он шутит, настроение было слишком хорошим, чтобы не начать танцевать.
— Что ты делаешь? — спросил он с явным удивлением.
— Ты сказал остановить дождь. Вот тебе танец дождя!
— Но ведь танцы дождя вызывают дождь!
Я замерла.
Он разразился громким смехом, запрокинув голову назад, и прокричал сквозь шум ливня.
— Одетт Рошель Винтор!
— Что? — закричала я в ответ.
— Я на тебе женюсь!
Я замерла, но сердце моё пустилось в пляс. И вскоре я уже не могла сдержаться.
— Галахад Фицхью Корнелиус Эдгар!
— Что?
— Женись на мне!
Он чуть не поскользнулся и упал, ошарашенный. Я протянула руку, чтобы удержать его, и он ухватился за меня.
— Ты в порядке?
— Ты слышала, что только что сказала? — спросил он, будто не замечая, что едва не выпал за борт.
Я кивнула.
— Повтори.
— Женись на мне, — сказала я, чувствуя, как в груди перемешались страх и волнение.
— Одетт, я спрошу ещё раз…
Я прервала его, прикоснувшись губами к его губам, а затем отстранилась.
— Давай поженимся, Гейл.
Он улыбнулся, кивнув.
— Давай.
— Прямо сейчас.
— Что?
Я кивнула.
— Если мы будем ждать, я испугаюсь и передумаю.
— Одетт!
— Ты что, хочешь сказать «нет»?
Он открыл рот, запустил руку в волосы раз, другой и только тяжело вздохнул.
— Ты сведёшь меня с ума, ты это понимаешь?
— По крайней мере, теперь ты знаешь!
Он схватил моё лицо в ладони, притянул меня к себе и поцеловал так, что моя мокрая от дождя одежда и тело словно исчезли, и я ощущала только его.
Когда он отстранился, он прижался лбом к моему лбу.
— Нам придётся заехать домой за кольцом, — сказал он, целуя меня снова, прежде чем вернуться к штурвалу.
Я просто стояла на месте, дрожа. Это было настоящим безумием.
Я выходила за него замуж, чтобы продолжать с ним встречаться.
Я выходила за него замуж, потому что это казалось правильным.
Я выходила за него замуж, потому что он мне нравился... очень сильно.
Глава 24
Гейл
Для того чтобы вступить в брак в Эрсовии, члену королевской семьи необходимо получить благословение монарха. После этого пресса узнаёт о помолвке спустя месяц, а свадьба назначается на семь месяцев позже. Сыновья правящего монарха должны венчаться в аббатстве Брауенбург, и церемонию проводит архиепископ. Этот день становится государственным праздником, чтобы все могли увидеть, как невеста проезжает по дороге к аббатству в красно-золотой карете, окружённой шестью королевскими гвардейцами на лошадях.
Шлейф невесты Аделаара тянулся на пятнадцать футов, и она носит золотую корону. Жёнам других принцев разрешалось иметь шлейф не длиннее восьми футов, а их короны украшали белые и серебряные бриллианты. Никаких неожиданностей, никаких импульсивных решений. Всё в этот день расписывалось до мельчайших деталей.
Полная противоположность тому, что происходило сегодня.
Мы сидели за круглым столом в пустом зале суда, потому что опоздали. Единственный оставшийся на месте нотариус предложил нам свою помощь. Всё, что нам нужно было, — это оплатить лицензию на брак стоимостью шестьдесят семь долларов и заполнить соответствующее заявление.
— Сэр, — рука Искандара на моём плече была словно железный зажим. — Пожалуйста, подождите, пока мы получим ответ от вашего брата.
— Разве это не те новости, которых он так ждал?
— Да, но всё же…
Я обернулся к нему.
— Ты портишь мой свадебный день, Искандар. Паспорт.
Он смотрел на меня, умоляя взглядом, но я лишь протянул руку, ожидая. Искандар перевёл взгляд на Вольфганга, который всё ещё говорил по телефону, но тот лишь покачал головой, показывая, что связаться с моим братом не удалось.
— Искандар, ты когда-нибудь слышал выражение «лучше просить прощения, чем разрешения»? — с абсолютным спокойствием и уверенностью обратилась к нему Одетт, когда женщина за столом ушла за штампом
— Искандар, паспорт, — повторил я.
Скрестившись, он неохотно полез во внутренний карман пиджака и протянул мне бордовый паспорт. Я открыл его и начал записывать данные.
— Эдгар Делакур? — прочитала Одетт через моё плечо.
Я кивнул и прошептал.
— Это не совсем ложь. Эдгар — одно из моих имён, а Делакур — девичья фамилия моей матери. Мы используем другие имена, когда путешествуем инкогнито, но это всё официально.
— Оно, по крайней мере, подходит к твоему формальному акценту, — усмехнулась она, ставя подпись внизу страницы.
Я толкнул её локтем, и она ответила тем же.
— Прекрасно, вы почти закончили, — сказала вернувшаяся женщина. — Когда всё будет оформлено, мы сможем провести небольшую церемонию. У вас есть обеты, которые вы хотели бы сказать?
Мы переглянулись.
— Нет, всё в порядке…
— Вообще-то, у меня есть, — перебил я.
Она удивлённо уставилась на меня, а потом покачала головой, будто умоляя не делать этого. Наклонившись ближе, я прошептал ей правду.
— Одетт, благодаря тебе я смеюсь, улыбаюсь и смею мечтать о будущем, достойном поэтов. Пусть причины, которые нас свели, были далеки от хороших и самых романтичных, но я всё равно благодарен за них. И я клянусь, что с этого момента и до самого конца твои мечты станут моими. Твоя радость — моей радостью, твоя боль — моей болью, и я никогда не предам тебя. Ты теперь моё тело, мой разум, моя душа и моё сердце. Ты моё солнце, моя луна и все мои звёзды.
Я поцеловал её в щёку и немного отстранился.
— Нечестно, — прошептала она, прислонившись лбом к моему. — Что я могу сказать в ответ?
— Пообещай, что будешь терпелива со мной в дни, когда я буду не столь романтичен.
— Обещаю, — тихо сказала она, её губы были так близко к моим.
Но как только я собрался её поцеловать, женщина рядом с нами заговорила.
— Тогда, по власти, данной мне великим штатом Вашингтон, я объявляю вас мужем и женой.
Господи Боже.
Я даже не знал, что думать. Мы просто улыбнулись, поблагодарили женщину и вышли.
Одетт молчала, пока мы садились обратно в машину. Её рука всё ещё была в моей, и она сидела рядом, но по её задумчивому взгляду я понял, что её мысли бурлили. Если бы не то, как сильно она меня притягивала, я был бы в таком же состоянии.
Каждые несколько минут она переворачивала руку, чтобы взглянуть на кольцо, которое я ей надел. Моя мать спрятала его в складке моей сумки, чтобы убедиться, что оно окажется у Одетт.
Камень был красным, в форме слезы, в золотой оправе, окружённый дюжиной маленьких белых бриллиантов. Это было двухчастное кольцо, вторую часть обычно надевали во время свадебной церемонии, но поскольку никто не ожидал, что мы сбежим, она осталась в Эрсовии. Всё это я объясню позже, но сейчас я просто позволял ей переварить происходящее.
Я посмотрел на Искандара, ожидая, что он снова будет звонить моему брату, но он лишь безучастно смотрел в окно.
Игнорируя всех, я потянулся за своим дневником. Одетт попыталась вытащить свою руку из моей, но я удержал её, переворачивая страницу на ту, где остановился. Я почувствовал её взгляд на себе. Обычно я не любил, когда кто-то читал через плечо, но она больше не была «кем-то».
27 ноября
Сегодня я женился на Одетт Рошель Винтор, самой прекрасной женщине, которую я когда-либо видел…
— Ты правда это записываешь? — рассмеялась Одетт.
— Это величайшее событие в моей жизни, так что как я могу не записать? — ухмыльнулся я, добавляя на страницу.
Она долго сопротивлялась, но в итоге мои данные Богом внешность, обаяние и великолепная личность оказались ей не по силам.
— О Боже, — она выдернула свою руку из моей, — я думала, в дневниках должно быть написано правдиво.
