— Мальчишкой я часто бывал здесь, — говорит Марк. — Мама и сестра по-прежнему обитают в этих краях.
Он съезжает с автострады, и мы направляемся по узенькой проселочной дороге, сквозь виноградники, где ссутулившиеся старики внимательно осматривают лозы. Мчимся мимо ярко-изумрудных ферм, где по лугам скачут галопом кони, мимо пестрых старых деревенек со средневековыми церквушками. Стараюсь не думать про нас с Марком: обнаженными. Я, наверное, помешалась. Можно ли приобрести сексуальный психоз? Неужели мистерии сделали меня гиперсексуальной?
И вдруг я понимаю.
— Все указатели на немецком.
— Мы уже проехали языковую границу, — отвечает Марк.
Пытаюсь не смотреть на его мускулистые руки, крепко держащие руль, и на щетинистый и очень мужественный подбородок или на подергивающиеся скулы, что делают лицо моего лорда опасным, хищным и агрессивным. Я легко могу представить Марка в гневе, как он кого-то убивает. И все же я хочу поцеловать его. Все это определенно неправильно.
— В десяти милях позади говорят в основном на итальянском, здесь — на немецком, хотя по национальности они по-прежнему итальянцы. Итальянцы, которые умеют нормально парковаться.
Новый внезапный поворот выводит нас на длинную, засыпанную гравием подъездную дорожку. Я с открытым ртом смотрю по сторонам. Перед нами огромный и очень красивый старый дом, оплетенный виноградными лозами и бугенвиллеей. В углу красуется массивная башня с бойницами.
— Шлосс Роскаррик. Мама и сестра сейчас в отъезде, вернутся завтра.
Марк дерзко разворачивает машину на гравии и припарковывается перед главным входом. К нам торопится мужчина средних лет, в шортах, сандалиях и футболке. По его манере видно, что это один из слуг.
— Guten tag[78], Клаус, — говорит Марк и выходит из машины.
Слуга улыбается, забирает ключи и очень вежливо кивает. Затем за что-то извиняется, ссылаясь на работу в саду. По крайней мере я так поняла по слову «garten», мой немецкий совсем никудышный. Марк кивает и радостно принимает извинения. Указывает на наши чемоданы на заднем сиденье.
— Ein uhr? Im Zweiten Schlafzimmer. Danke[79], Клаус.
Марк берет меня за руку и ведет к огромной двери. Больше не могу сдерживаться ни секунды. Как только переступаем порог, я беру лицо моего лорда в ладони и целую.
Повод ему и не нужен. Он подхватывает меня на руки, и мы целуемся. И снова.
— Марк! — рыдая и смеясь, выкрикиваю я. — Думаю, ты обязан меня трахнуть. Или я сбегу.
Он ставит меня на пол и принимается за мою одежду. Я делаю то же самое. Расстегиваю его рубашку. Хочу впиться ногтями в обнаженную мускулистую грудь. До крови. Хочу увидеть его возбуждение. Из-за меня. Хочу иметь над ним власть.
— Сюда, — говорит Марк и повелительно тянет меня за собой. — Спальня там, наверху.
Лестница просто громадная, широкая и величественная. Пока мы поднимаемся, Марк пытается раздеть меня. Я отталкиваю его, затем скидываю туфли. Остаюсь босиком. Бегу. Он бежит следом. Срывает с себя рубашку, кидает за перила. Легкая ткань парит в теплом воздухе как знак необузданного желания.
— Где эта спальня?
— Здесь, — говорит Марк, и я поворачиваюсь к нему.
Он пропускает меня внутрь спальни, дверь захлопывается за нами. Марк без рубашки, я уже лишилась платья. Теперь я в нижнем белье. Но мне хочется быть полностью голой, голой в его объятиях. Мне жарко, я вспотела после долгой дороги. Надо помыться.
— Мне нужно в душ.
— Тогда позволь помыть тебя.
Марк перекидывает меня через плечо и несет в просторную, ярко-освещенную и невероятно современную ванную. Повсюду блестит металл. Оглядываюсь кругом. Марк заплатил за это, за все это.
Теперь мой дорогой лорд Роскаррик ставит меня на пол. Расстегивает бюстгальтер и спускает по ногам трусики. Я голая, потная и вся в предвкушении.
— Помой же меня.
Он вновь поднимает меня, как фигурист свою партнершу, и ставит в душевую кабину. Поворачивает металлический кран, и на меня потоком льется теплая вода. Затем берет душ с гибким шлангом и приступает к делу. Его руки теплые и скользкие от мыла. То же самое мыло, что и в Неаполе. Из Флоренции. Аромат просто божественный. Марк тщательно смывает с меня пыль и пот.
Он поливает воду на ступни, намыливает пальчики на ногах — аккуратно, нежно и грациозно. Поднимает одну ступню за другой и моет каждый пальчик. Целует. Посасывает один, затем второй и переходит к лодыжкам, коленям, бедрам. Методично моет каждый участок моих ног. Старательно массирует ягодицы, втирая мыло и споласкивая горячей водой. Внутри зарождается удовольствие. Но я жду и наблюдаю. Марк поворачивает меня и направляет струю теплой воды вниз живота, на лобок. Рука проскальзывает между мокрых, скользких бедер. Это уже чересчур.
— Залезай ко мне в душ.
— Через минутку, cara mia, через минутку.
Теперь он намыливает мои груди. Хмурится, массируя их и покрывая ароматной пеной. Какие же нежные у него руки, какие крепкие. Он заносит душ у меня над головой и льет воду на волосы и лицо. Зажмуриваюсь, позволяя влаге смыть остатки пота с моей кожи. И вдруг рта касаются теплые губы. Марк страстно целует меня.
Теперь он тоже в душе. Сбросил джинсы и стоит голым рядом со мной. Я ощущаю близость его восставшего члена, упирающегося в меня. Открываю глаза и обхватываю ладонями набухшую великолепную плоть. С восхищением и осторожностью намыливаю его по всей длине. Обожаю возбужденное достоинство моего лорда. Обожаю его. Обожаю его страсть ко мне. Как я могла сомневаться в нем?
Марк смывает пену и выключает душ. Выходим из кабины, ступая на полотенца, и вытираем друг друга. Перекинувшись взглядом, мы буквально мчимся в спальню. Нагие, чистые, молодые. Влюбленные! Жаждущие секса. Как обычные любовники. Нет, лучше. И хуже. Стойте…
И вот мы в постели. Марк хочет овладеть мною, но я его останавливаю. Качаю головой. Дотягиваюсь и кладу ладонь на горячую плоть. Смотрю ему в глаза.
— Ты убил человека, — говорю я.
— Да, убил, — кивает Марк, его глаза блестят.
— Тебе пришлось так поступить?
— Да, пришлось.
— Я смогу простить тебя.
— Сможешь ли?
Крепко сжимаю его член. Марк прищуривается. Наши лица так близко друг от друга.
— Да, смогу. Потому что люблю тебя, Роскаррик. Я чертовски тебя люблю. Хотя лучше бы не любила. Но это так.
Я впервые сказала самые главные слова. По моей щеке катится слезинка. Убираю руку и ложусь на спину.
— А теперь, прошу, сделай это. Возьми меня, пока… пока я не передумала и все не рухнуло, пока я не сдалась и не сбежала.
