СКАРЛЕТТ: Ты что, полиция фики?
ЛУКАС: В отличие от тебя, я говорю по-шведски.
СКАРЛЕТТ: Устала я от этого высокомерия.
Две минуты спустя на почту падает уведомление. Кто-то подарил мне годовую премиум-подписку на Duolingo. Лукас записал меня как «Скарлетт Тролль Вандермеер». Скорее всего, он прекрасно знает, что моё второе имя — Энн.
СКАРЛЕТТ: Какая пассивная агрессия!!!
ЛУКАС: Ничего пассивного в ней нет.
Мне хочется спросить, как он. Не отморозил ли он себе задницу. Сколько солнечного света он получает. Но храбрость иссякает, и «незнание» возвращается, так что я скачиваю приложение и начинаю свой путь в шведском.
Однако в последующие дни Лукас сам начинает присылать фотографии. Ян на беговых лыжах. Его племянники пекут что-то с эффектной блондинкой. Заиндевевшая ветка дерева. Самое красивое озеро из всех, что я видела.
Я отвечаю кадрами своей жизни: Арка в Сент-Луисе; прыжковый бассейн;Пипсквик, валяющаяся кверху пузом; лукавая ухмылка соседки Синтии, которая плеснула нам в чай виски.
С кем-то другим я бы стеснялась банальности своей жизни. Но наши отношения с Лукасом настолько основаны на честности, что это просачивается во всё. Мысли о собственной никчемности почти не приходят мне в голову.
Если бы ему не нравился секс со мной, он бы внес правки в список. Если бы ему не нравились мои фото, он бы оставлял их без ответа.
Так мы и продолжаем. Кошачий хвост, торчащий из сугроба. Кабинет Барб. Коньки. Иногда мы молчим. Иногда задаем вопросы. («Это волк?» — «Мы ездили в Евлеборг выслеживать его. Оскар в этом профи».) Единственные части наших тел, пересекающие Атлантику, — это моя ямочка на щеке и его рука, сжимающая удочку для подледного лова.
Я пишу черновики эссе для медицинского и хожу хвостом за Макейлой, коллегой Барб.
— Тебе стоит пройти здесь стажировку в следующем году, — предлагает она. — Может, в весеннем семестре? В резюме будет смотреться потрясающе.
Неизбежное случается в «Костко» за два дня до Нового года. Мы спорим о печенье, когда кто-то окликает нас. Мне требуется минута, чтобы вспомнить лицо матери Джоша, и еще одна, чтобы осознать, что он стоит рядом. Барб и Джульетта болтают, а Джош подходит ко мне.
— Привет, Ванди.
— Привет.
Я ожидаю, что сердце пустится вскачь, но моя симпатическая нервная система, видимо, ушла на «фику». Моя улыбка становится искренней. Мы болтаем пару минут. Его учеба. Моя.
— Я скучал по этому, — говорит он внезапно.
Я хлопаю глазами, понимая, насколько он кажется незначительным теперь, когда я привыкла к Лукасу.
— Да.
— Я не был уверен, не злишься ли ты.
«Мог бы и спросить», — думаю я.
— Нам стоит как-нибудь встретиться. Аврора не будет против, и... ты мне небезразлична.
Внутри меня что-то щелкает.
— Оригинальный способ это показать, — говорю я.
Он смотрит в замешательстве.
— О чем ты?
— Ты не вел себя как человек, которому я небезразлична.
— Ванди. — У него хватает наглости выглядеть обиженным. — Если ты думаешь, что наш разрыв дался мне легко...
— Ты не можешь контролировать, в кого влюбишься. Но ты можешь решить не бросать свою девушку в день её финалов.
Он вздыхает.
— Прости за это. Я был так занят... Мне и в голову не пришло. Я даже не вспоминал об этом, пока Джордан не сказала, что ты травмировалась.
— То есть ты знал, что я получила травму, но так и не объявился?
Кажется, я попала в точку. Его лицо бледнеет.
— Послушай, мы не общались полтора года. Я тебя больше не знаю. Да и всё равно у нас бы ничего не вышло.
Теперь я могу сказать это с абсолютной уверенностью.
— Но вот тебе задание для саморефлексии: если тебе даже в голову не пришло, что ты мог поступить менее эгоистично, возможно, ты не такой уж «хороший парень», каким себя считаешь.
Позже, в машине, Барб спрашивает, встречаюсь ли я с кем-нибудь.
— Есть один парень. — Я барабаню пальцами по стеклу. — Всё излишне запутанно.
— Похоже на завязку ромкома.
— Мы просто развлекаемся.
Она вскидывает брови.
— Ой, замолчи.
Брови ползут еще выше.
— Ты невозможна, — смеюсь я.
— Я просто надеюсь, что вы развлекаетесь безопасно, по взаимному согласию и контрацептивно.
— Ты врач. Ты же знаешь, что такого слова нет.
— Я знаю только то, что буду лучшей «сводной бабушкой» в истории.
— Это уж точно.
Она и вправду была отличной мамой. Напоминала мне, что взрослым можно доверять. Я вспоминаю, как в восемь лет отец отругал меня за то, что я назвала Барб «мамочкой». Тот его тон, от которого по коже шли мурашки... Она — лучшее, что случалось в моей жизни. Я поняла, что она оставила фамилию мужа не из-за него, а из-за меня.
— Можно просто «бабушкой», понимаешь? — говорю я ей.
— М-м?
— Если у меня будет ребенок, он не будет звать тебя «сводной бабушкой».
— Я знаю, милая.
Она сжимает мои пальцы.
— Но он обязан будет звать меня «доктор Вандермеер», разумеется.
Я фыркаю и отнимаю руку. Той ночью я смотрю фильм и отправляю Лукасу фото экрана. Ответ приходит, когда ползут титры.
ЛУКАС: Я знал, что до этого дойдет.
Я смеюсь.
СКАРЛЕТТ: «До этого» — это до того, что я смотрю «Солнцестояние»?
ЛУКАС: Мне следовало принять жесткие меры.
СКАРЛЕТТ: Обязательный уточняющий вопрос: вы реально празднуете Мидсоммар?
ЛУКАС: Да.
СКАРЛЕТТ: И вы... ну...?
ЛУКАС: Танцуем вокруг шеста, бегаем в мешках, едим сельдь? Да.
СКАРЛЕТТ: Интересно.
ЛУКАС: Просто спроси про секс-ритуалы, Скарлетт.
СКАРЛЕТТ: Не хочу проявлять культурную нечувствительность, но мне необходимо знать, существуют ли они.
ЛУКАС: Насколько сильно ты расстроишься, если я скажу «нет»?
СКАРЛЕТТ: Безмерно.
ЛУКАС: Проблема в том, что мы обычно празднуем это всей огромной семьей. Родители. Бабушки.
СКАРЛЕТТ: Это даже для меня слишком.
ЛУКАС: Так и думал. Тебе стоит приехать в гости следующим летом. Сама увидишь.
СКАРЛЕТТ: Ты заманиваешь меня обещаниями порочных ритуалов, а сам планируешь человеческое жертвоприношение.
ЛУКАС: Это реальное приглашение. В идеале тебе стоит приехать, когда Ян будет здесь.
СКАРЛЕТТ: Почему?
ЛУКАС: Он всем уши прожужжал о том, какая ты классная. Показывает видео твоих прыжков каждому Блумквисту в радиусе тридцати километров.
СКАРЛЕТТ: Тебе надо его остановить.
ЛУКАС: Зачем? Мне нравится на тебя смотреть.
Сердце бьется бешено.
СКАРЛЕТТ: Он, наверное, думает, что мы встречаемся. Надо бы прояснить ситуацию.
ЛУКАС: А может, нам стоит просто начать встречаться?
Я перестаю дышать. Он правда это...
ЛУКАС: Я проверил. В этом году Мидсоммар совпадает с отборочными в США, и как бы сильно я ни хотел видеть тебя в Швеции, я еще больше хочу, чтобы ты поехала со мной в Мельбурн.
Я заставляю сердце замедлиться.
СКАРЛЕТТ: Ты оптимист, да?
ЛУКАС: Я просто видел, как ты прыгаешь, Скарлетт.
ЛУКАС: Приезжай после отборочных. Отдохнешь здесь. Тебе понравится тишина. И походы.
Я засыпаю с телефоном в руке, и мне снится полночное солнце.
ГЛАВА 51
В январе Лукаса принимают на медфак Стэнфорда.
Моя реакция была... неоднозначной, но только потому, что он сообщает мне об этом прямо во время секса.
С тех пор как мы договорились о нашем формате, мы натворили немало безрассудств, но это побило все рекорды. Я виню в этом нашу безумную занятость, поездки и соревнования. Весь наш январь свелся к тому, что мы изредка сталкивались в одном из коридоров спортивного центра — том самом, вечно забитом людьми, прямо у кабинета физиотерапии.
