– Фрида, я сейчас этим и наслаждаюсь. Однако уверяю тебя, что раньше я считала таких людей развратниками. Но когда я ощущаю себя столь желанной и когда они во мне, я чувствую такое…
– Замолчи… замолчи, а то ты меня возбуждаешь. Я ведь тоже развратница! – Мы обе смеемся, и она добавляет: – Кстати, о разврате. Эрик тебе что-нибудь говорил о сегодняшней частной вечеринке? – Я отрицательно качаю головой, и она продолжает: – Хейди и Луиджи устраивают потрясающие праздники. Я уверена, что вас пригласили, но Эрик отклонил предложение из-за твоего состояния.
– Вполне нормально. С моей физиономией лучше не высовываться из дома и никого не пугать, – подшучиваю я, рассмешив Фриду. Но из любопытства спрашиваю: – Много народу бывает на этих вечеринках?
– Да. Там действительно бывает полно народу. Обычно они проводят их в своем свингер-клубе, и уверяю тебя, что там происходит самое потрясающее. – И понизив голос, тихо произносит: – В прошлом году на этом празднике мы с Андресом воплотили в жизнь одну из своих буйных фантазий.
Увидев мое выражение лица, Фрида смеется и шепчет:
– У меня был ганг банг, а у Андреса – бой банг. – Я в недоумении хлопаю глазами, и она продолжает: – На этом празднике Андрес выбрал себе семь женщин, а я – семь мужчин. Мы расположились в одной из комнат, где я отдавалась своим мужчинам, а Андрес – женщинам. Джудит, это было потрясающе. Я была центром желания этих мужчин и испробовала всевозможные сексуальные позы со всеми ними. Боже мой! Ты себе представить не можешь, какое я получила удовольствие, и уверяю, что Андрес тоже превосходно провел время со своими девочками. В конце мы объединили наши группы и устроили оргию. Как я тебе уже говорила, на вечеринках у Хейди и Луиджи всегда удивительные развлечения.
То, что она рассказывает, мне кажется возбуждающим, но, на мой вкус, это уж слишком. Мне хватает двух мужчин, хотя и это возбуждает мое воображение.
Затем она делится со мной своим сексуальным опытом. Все очень похотливое и возбуждающее. Мне нравится так открыто разговаривать с Фридой о сексе. У меня никогда не было подруги, с которой я могла бы так откровенно болтать, и я от этого в восторге. В пять часов вечера она уезжает. Ей еще нужно подготовиться к вечеринке.
Затем звонит Соня, чтобы узнать о моем самочувствии. После нее разговариваю по телефону с Мартой. Она взволнована предстоящим свиданием. Я подбадриваю ее и прошу на следующий день позвонить и рассказать, как все произошло.
Днем возвращается из школы Флин. Я жду в своей комнате, пока он сделает уроки. Когда он приходит ко мне, я показываю ему ролики, которые по моей просьбе купила Фрида. Он хлопает в ладоши. Когда он надевает наколенники, налокотники и шлем, мы начинаем тренироваться ездить на скейте. Как и следовало ожидать, он в отчаянии. Сначала нужно научиться держать равновесие. Это нелегко, но в конечном итоге у него получается, хотя и не так быстро.
Когда мы слышим, что машина Эрика въезжает через ворота, мы быстро все раскладываем по местам: никто не должен заметить, что мы тренируемся. Флин бежит в свою комнату. Я достаю из кармана клубничную жевательную резинку и кладу ее в рот.
Когда Эрик входит ко мне, я сижу на полу, глядя на экран компьютера.
– Почему ты не сядешь на кресло? – спрашивает он.
– Потому что мне очень нравится этот мягкий и столь дорогой мне коврик. Что в этом плохого?
Он наклоняется и целует меня. Он потрясающе выглядит в своем шикарном синем пальто и темной костюме. У него представительный вид – я от него схожу с ума. Он меня заводит. Я встаю и, к своему удивлению, вижу, что он преподносит мне чудесный букет алых роз.
– С Днем влюбленных, малышка.
Я поражена. Я замираю в изумлении и удивлении. Как романтично!
Мой Айсмен купил для меня роскошный букет роз ко Дню Валентина. Он вспомнил об этом, а я его даже не поздравила и ничего не приготовила. Я просто ужасна! Эрик улыбается, видимо, догадываясь, о чем я думаю.
– Самый лучший подарок – это ты, смугляночка. Мне больше ничего не нужно.
Я его целую, и он отвечает на мой поцелуй.
– Я тебе должна подарок. Но пока что у меня есть для тебя лишь это.
Он удивленно на меня смотрит, а я достаю из кармана пачку жвачек, показываю ему, и он улыбается. Достаю одну, распечатываю и кладу ему в рот. Он улыбается, вспоминая, что для нас это значит, и спрашивает:
– А теперь у тебя должны появиться пятна, и ты начнешь вертеть головой, как та девочка из фильма ужасов?
Мы оба заливаемся смехом.
– Нет, теперь у меня зеленое лицо и швы на подбородке. Что может быть сексуальней, что лучше подходит ко Дню всех влюбленных?
Эрик целует меня, а я, отстранившись от него, говорю:
– Фрида мне рассказала, что она сегодня вечером идет на свингер-вечеринку. Ты знал об этом?
– Да. Мне позвонил Луиджи и пригласил нас в «Нахт»[25]. Но я отказался. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы идти на вечеринку, ты так не считаешь?
– Ну да… Но, думаю, если бы я выглядела получше, была бы не против туда пойти.
Эрик целует меня и кусает за нижнюю губу.
– Маленькая порочная девочка, ты так этого хочешь? – Я смеюсь и киваю, а он, прижимая меня к себе, говорит: – Будут и другие вечеринки, обещаю. – И, увидев мой взгляд, спрашивает: – Ну, смугляночка, что ты хочешь спросить?
Я расплываюсь в улыбке. Как же хорошо он меня знает! Я прижимаюсь к нему и спрашиваю:
– А у тебя когда-нибудь был бой банг?
– Да.
– Ну ты даешь!
Эрик смеется над моей реакцией.
– Дорогая, я уже больше четырнадцати лет практикую такой секс, который для тебя стал новинкой. Я испробовал многие вещи и заверяю тебя, что не хотел бы, чтобы некоторые из них ты попробовала. – Понимая, что я жду объяснений, он поясняет: – Это садо.
– А, нет! Я бы этого не хотела, – восклицаю я. И, услышав смешок Эрика, спрашиваю: – А что ты думаешь о ганг банге?
Эрик долго на меня смотрит… И когда мое терпение вот-вот лопнет, отвечает:
– Слишком много мужчин между мной и тобой. Я бы предпочел, чтобы ты мне это не предлагала.
Я хохочу, и, пока я не успела что-то добавить, он меняет тему:
– Я хочу пить. Хочешь что-нибудь выпить?
Влюбленная по уши, я иду с букетом роз по широкому коридору в сторону кухни. Я открываю дверь, вхожу и натыкаюсь на улыбающуюся Симону.
– Трусишка! – выкрикиваю я.
Животное подбегает ко мне, но Эрик его останавливает, чтобы тот не причинил мне боль. Пес радуется как сумасшедший, а я еще больше. Осторожно обняв Трусишку и вылив на него поток ласковых слов, поворачиваюсь к своему голубоглазому совершенству и, не обращая внимания на то, что рядом с нами Симона, обнимаю его и шепчу по-испански:
