– Эти нахалы такое говорят?
Флин кивает.
– Они правы. Я неуклюжий.
Я про себя недобрым словом поминаю Эрика. Это он со своими страхами довел до такой ситуации. Мальчик шепчет:
– Учителя мне не верят. В классе я белая ворона. А поскольку у меня нет друзей, которые защитили бы меня, всю вину сваливают на меня.
– Дядя тоже тебе не верит?
Флин пожимает плечами.
– Он ни о чем не знает. Считает, что я ввязываюсь в драки, потому что склонен к силовому решению конфликтов. Да я и не хочу, чтобы он узнал, что мальчишки смеются надо мной и называют меня трусом. Я не хочу его разочаровывать.
Мне больно это слышать. Неправильно, что Флин несет такую ношу, а Эрик не в курсе. Я должна с ним поговорить. Но, переключив свое внимание на мальчика, обхватываю ладонями его личико и тихо говорю:
– То, что ты ударил того парня скейтом по голове, не очень хорошо. Ты же это и сам понимаешь, правда? – Флин кивает, и я продолжаю, желая ему помочь: – Но я не допущу, чтобы кто-нибудь снова посмел тебя обидеть.
Вдруг его глаза озаряются. И я вспоминаю свою племянницу.
– Прикоснись своим большим пальцем к моему. Вот так, а теперь давай стукнемся ладонями. – Он повторяет мои движения и смеется. – Это условный дружеский сигнал между мной и моей племянницей. Теперь он станет и нашим, хочешь?
Он кивает, улыбается, и я готова подпрыгнуть от счастья. Перемирие. У нас с Флином перемирие! И когда мне кажется, что уже ничего лучшего быть не может, он говорит:
– Спасибо, что спала со мной вчера вечером.
Я пожимаю плечами, чтобы он не придавал этому большого значения, и отвечаю:
– Ну, что ты! Это тебе спасибо, что разрешил с тобой поспать.
Он улыбается и замечает:
– Ты не боишься грома. Я это знаю. Ты взрослая.
Я смеюсь. А он смышленый малый!
– Знаешь, Флин, когда я была маленькой, я тоже боялась грома и молний. Каждый раз, когда начиналась гроза, я первая запрыгивала к родителям в кровать. Но мама научила меня не бояться ненастной погоды.
– И как мама тебя этому научила?
Вспоминая маму, у меня на губах застывает улыбка, я вижу ее ласковый взгляд, ее нежную улыбку и заботливые руки.
– Она говорила мне, чтобы я закрывала глаза и думала о чем-нибудь хорошем. А потом однажды она купила мне щенка. Я назвала его Кальмаром. Он был моим первым домашним животным. Моим супердругом и домашним суперлюбимцем. Во время грозы Кальмар запрыгивал ко мне в кровать и в его компании я чувствовала себя смелой. И мне больше не нужно было бежать к родителям. Кальмар оберегал меня, а я оберегала его.
– И где сейчас Кальмар?
– Умер, когда мне было пятнадцать лет. Он вместе с моей мамой на небе.
Его удивляет мое откровение о матери. Я опускаю историю об усыплении Курро, иначе все выглядело бы очень жестоко.
– Да, Флин, моя мама, как и твоя, тоже умерла. Но знаешь, что? Даже оттуда мама и Кальмар дарят мне силы, и я ничего не боюсь. Уверена, что твоя мама делает то же самое и с тобой.
– Ты так думаешь?
– Ну конечно же.
– А я не помню свою маму.
Я тронута горечью в его голосе.
– Флин, это нормально. Ты был слишком маленьким, когда ее не стало.
– Мне очень хотелось бы ее знать.
Я ощущаю его боль, но, не желая углубляться в эту тему, тихо произношу:
– Думаю, что ты мог бы узнать о ней от тех людей, которые ее любили, например через свою бабушку Соню, тетю Марту и дядю Эрика. Если ты поговоришь с ними, то они многое расскажут тебе о маме.
– С Соней?
– Да.
– Она всегда очень занята, – возражает мальчик.
– Это вполне логично, Флин. Если ты не позволяешь Соне заботиться о тебе и баловать тебя, ей только и остается, что заниматься своими делами. Люди не могут сидеть и ждать, пока другие люди начнут их любить. Они вынуждены продолжать свою жизнь, хотя их сердце тоскует по тебе каждый день. Кстати, почему ты называешь ее по имени, а не бабушкой?
Мальчик пожимает плечами и на мгновение задумывается:
– Не знаю. Возможно, потому, что ее зовут Соня.
– А тебе не хотелось бы ее назвать бабушкой? Уверена, что она будет растрогана, если ты ее так назовешь. Позвони ей как-нибудь по телефону и пойди с ней пообедать или поужинать. Попроси ее рассказать о маме, и я уверена, что ты увидишь, как сильно ты важен и для нее, и для тети Марты.
Мальчик кивает. Пауза. Потом вдруг говорит:
– Это я тогда взболтал кока-колу, чтобы она взорвалась тебе в лицо.
Я смеюсь, вспомнив эту картину. Вот это был взрыв! Но, не желая быть злопамятной, заверяю его:
– Я догадалась.
– Ты догадалась?
– Да.
– И почему ты ничего не рассказала дяде Эрику?
– Потому что я не ябеда. – И видя, как он на меня смотрит, ерошу его черные волосы и добавляю: – Флин, это уже не важно. А важно то, что с этого момента мы стараемся поладить и подружиться, хорошая идея?
Он утвердительно кивает, прикладывает свой большой палец к моему, и мы повторяем свое приветствие. Я расплываюсь в улыбке.
Он с любопытством окидывает взглядом комнату, и я замечаю, что его глаза несколько раз на чем-то задерживаются. Я незаметно смотрю влево и понимаю, что это скейтборд и мои ролики. Я, не раздумывая, спрашиваю:
– Тебе хотелось бы научиться кататься на скейте или на роликах? – Флин не отвечает, и тогда я говорю шепотом: – Это будет тайна, секрет только для нас двоих. Твоему дяде пока что не обязательно об этом знать. Хотя рано или поздно, когда станет ясно, что он вот-вот нас за это убьет, мы ему об этом расскажем, ладно? Хочешь, я тебя научу?
Он меняется в лице и живо кивает. Я так и знала!
Я знала, что Флину хочется научиться чему-то новому. Я быстро встаю, он следует моему примеру. Я подхожу к скейту и опускаю его на пол. Становлюсь на него и показываю, как им управлять.
– А я тоже так смогу?
Я останавливаюсь, схожу со скейта и говорю:
– Конечно, мой ангелочек. – И, подмигнув ему, шепчу: – Я научу тебя такому, что когда это увидит одна белокурая девочка из твоей школы, то не сможет оторвать от тебя взгляда.
Флин краснеет.
– Как ее зовут?
– Лаура.
Меня переполняет радость оттого, что мы вместе с Флином переживаем такие теплые чувства, кладу ему руки на плечи и заявляю:
– Уверяю тебя, что через пару месяцев Лаура и эта компания хулиганов из твоей школы обалдеют, когда увидят, как ты катаешься на скейте.
Мальчик кивает, и я, глядя ему в глаза, говорю:
– Давай… попробуй. Сначала ставь на скейт одну ногу и почувствуй, как он двигается.
Флин внимательно меня слушает. Я беру его за руки, и, когда он ставит одну ногу на скейт, тот уезжает. Испугавшись, он смотрит на меня, и я пытаюсь его успокоить.
– Первое: никогда не становись на него, если меня нет рядом. Второе: чтобы не пораниться, нужно надеть налокотники, наколенники и шлем. Третье, это самый важный пункт: ты мне доверяешь?
