— У вас, ребята, занятия в школе, так что, к сожалению, скорее всего, нет, — отвечает Мэгги.
— Но это несправедливо. Мы должны быть там, — протестует Гаррет. — Мы нужны Шейну и Коулу на трибунах.
Мэгги переводит взгляд на меня и тут же отводит в сторону.
— По шагу за раз. Прямо сейчас вам нужно поторопиться, чтобы не опоздать на автобус.
Они выбегают из кухни и поднимаются по лестнице, чтобы почистить зубы, когда в комнату влетает Хэнк, хватая поп — тартс.
— Сэди подвезет меня после школы. Потом мы будем работать над презентацией.
— Я буду ждать сообщения, если что — то изменится, Хэнк, — предупреждает Мэгги, и он уходит. — Лив, ты готова позавтракать?
Я сижу и жду, что она подразнит меня или отпустит какой — нибудь остроумный комментарий, но нет. Сегодня утром ничего подобного не было, и я ненавижу это. Я хочу увидеть этот огонек в её глазах, её ухмылку и ту дерзость, которая живет внутри неё.
Я хочу снять боль с её лодыжки, посадить на стойку и продолжить с того места, на котором мы остановились вчера вечером. Пока Гвен не приедет сюда, мне придется запастись терпением. Затем я собираюсь выяснить, что мы будем с этим делать, потому что игнорировать это или пытаться забыть — не вариант.
На столе передо мной жужжит мой телефон.
ГРЕГ КАРТЕР: «Скажи своей жене, что было приятно поболтать, но она пожалеет, если пошлет кого — нибудь ещё вынюхивать что — то. Я не бросаюсь пустыми угрозами.»
Я поднимаю взгляд, Мэгги стоит ко мне спиной. Мой желудок падает. Она с ним разговаривала? Когда? Мысль о том, что он может приблизиться к ней или даже просто позвонить, вызывает во мне бурю гнева.
Я слышу, как открывается входная дверь и входит Гвен, но мне трудно думать о чем — то другом, кроме разговора Грега с Мэгги. Почему она мне ничего не сказала?
— Ладно. Мне нужно идти, чтобы я могла незаметно пролизнуть в зал, — говорит Мэгги, собирая свои вещи.
— Хорошо сыграно в эти выходные, — говорит Гвен, вырывая меня из моих мыслей. — Поздравляю с победой.
— Спасибо, — говорю я, желая поймать Мэгги до того, как она выйдет за дверь.
— Пойдем, Лив. Давай оденем тебя и подготовим к предстоящему дню, — Гвен протягивает руку, ожидая, что Лив возьмет её. — У нас много дел.
Лив обнимает меня и спускается вниз. Я встаю и следую за Мэгги в прачечную. Она оборачивается, и я ловлю её за локти, чтобы она не упала.
— Гризли! Подавай хоть какой — то признак присутствия, пожалуйста, — я поднимаю её и сажаю на сушилку, наклоняясь вперед и блокируя её руками. — Хорошо. Привет. Что делаешь? Мне нужно идти, — она изучает моё лицо.
— Пока нет, — я наклоняюсь ближе, чтобы смотреть ей прямо в глаза. — Нам нужно поговорить о паре вещей.
Она фыркает.
— Хорошо, но давай побыстрее.
— Во — первых, я только что получил сообщение от Грега, в котором говорится, что вы с ним мило поболтали. Не хочешь рассказать мне, о чём именно?
— Нет.
— Мэгги, — рычу я. Она закатывает глаза.
— Мне продолжали звонить с неизвестного номера, и в приступе ярости я ответила. Твой донор спермы действительно…обаятельный человек.
Как же так получается, что в любой ситуации и при любых обстоятельствах она использует мое внутреннее смятение и разжигает его?
— Он угрожал тебе?
Мне нужно знать, в каком мы с Грегом положении. Её брови приподнимаются.
— Я думаю, что он больше угрожал тебе, но я попросила брата Симоны прислать кого — нибудь, чтобы нанести ему небольшой визит или, по крайней мере, заставить его думать, что они его разыскивают. Он работает на ФБР. Что было в его сообщении?
— ФБР? Ты поручила кго — то из ФБР проверить его?
Она пожимает плечами.
— Да, мне не понравился его тон или попытка напугать меня, чтобы заставить тебя что — то для него сделать.
— И ты не подумала, что тебе следует сказать мне об этом? — спрашиваю я, не желая, чтобы она брала дело в свои руки, особенно когда речь идет о ком — то вроде Грега.
— Шейн, он каким — то образом раздобыл мой номер. Вы двое, очевидно, обсуждали меня, и, похоже, ты тоже не посчитал это достаточно важным, чтобы рассказать об этом.
Я опускаю голову.
— Он нехороший человек. Я не хотел, чтобы он общался с тобой, и я не хочу, чтобы ты когда — либо снова с ним разговаривала.
— Я ждала, когда ты расскажешь мне о нем. Я не собираюсь ничего из тебя вытягивать, — её тон мягкий, но непреклонный.
— Не могла бы ты, пожалуйста, сообщить мне, если он снова свяжется с тобой?
Она вздыхает.
— Да. А ты скажешь мне, если будет что — то, что я должна знать, особенно если это касается меня или детей?
— Да, конечно. Он хотел бы, чтобы федералы больше его не навещали.
— Хорошо. Договорились, при условии, что он будет держаться от нас подальше. Это касается и тебя, — на тычет пальцем мне в грудь. — У нас всё хорошо? Потому что мне пора идти, — она немного подается вперед, как будто собирается спуститься, но я обхватываю её руками за бедра, чтобы остановить.
— Не совсем, — она встречается со мной взглядом, ожидая. — Мы что, просто собираемся притвориться, что прошлой ночи не было? Потому что я не такой уж хороший актер.
Она закрывает глаза.
— Я не пытаюсь вести себя как — то по — другому. Я не знаю, как с этим справиться.
— Справиться с чем? — ворчу я.
— Ты и я? Наше…влечение.
Мое раздражение возрастает из — за того, что она преуменьшает значение происходящего.
— Влечение?
— Да, — её разочарование тоже нарастает. — Я не совсем понимаю, что происходит. Я хочу поцеловать тебя. Нет, — она качает головой. — Я хочу сделать гораздо больше, чем поцеловать тебя, но этого не может быть.
Я падаю вперед и кладу голову ей на плечо.
— Светлячок, ты убиваешь меня.
— Что? Я просто говорю правду. Мы оба знаем, что не я одна была заинтересована в большем.
— Прекрасно. Не думаю, что смогу вернуться к тому, чтобы не целовать тебя, — выпаливаю я, удивляя самого себя этим признанием.
— Прекрасно. Тогда поцелуй меня на прощание, потому что мне действительно пора идти.
Я поднимаю голову, чтобы встретиться с ней взглядом и убедиться, что она серьезно.
— Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?
— Шейн, тебе объяснять надо? — она улыбается, обвивая руками мою шею.
Я не собираюсь спорить. Я обхватываю её лицо руками и наклоняюсь, целуя её так, как хотел с тех пор, как разбудил её этим утром. Мои руки запускаются в её распущенные волосы, когда она наклоняется вперед, обвивает руками мою шею и притягивает меня ближе. Её тело прижимается ко мне, и её мягкие, сладкие губы скользят по моим, как будто мы делали это тысячу раз. Я целую её со всем желанием и потребностью, которые сводят меня с ума.
Когда я чувствую, что она расслабляется в моих руках, я отстраняюсь, давая ей отдышаться. Она кладет голову мне на плечо, прижимаясь ко мне.
— Мы должны действовать очень медленно, — шепчет она.
— Я знаю, — я целую её чуть ниже уха. — Обязательно.
— Гриз?
— Ага.
— Как бы мне ни хотелось продолжить, мне действительно нужно идти. Я, наверное, опоздаю на занятия.
Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы увидеть её лицо. Она улыбается, и я готов продолжить. Она сжимает в кулаке мою рубашку, снова притягивает меня к себе и целует ещё раз. Я помогаю ей спуститься, и она собирает свои вещи.
— Будь сегодня осторожна со своей лодыжкой. Прикладывай к ней лёд между занятиями.
— Конечно.
— Увидимся позже.
— Да. Позже, — ухмыляется она, закрывая дверь.
Я понятия не имею, что делать с этой женщиной. Я никогда не знаю, чего ожидать. Её уверенность. Её открытость. Её доверие ко мне. Я хочу быть достойным всего этого. Я хочу, чтобы всё, что растет между нами, сработало. Я хочу этого больше, чем чего — либо прежде.
Медленно. Она хочет не торопиться, и реальность такова, что мне тоже это нужно. Я не хочу причинять Мэгги боль. Я не могу. Я никогда не смог бы простить себя. Может быть, если мы будем двигаться постепенно, день за днем, где — нибудь на этом пути я смогу понять, как это сделать. Чтобы понять всё, что у меня есть, и будет ли этого когда — нибудь достаточно.
