Этот мужчина хочет меня так же сильно, как я хочу его.
ГЛАВА 35
Селеста
— Можно мне пойти с тобой? — сидя на краю кровати, я наблюдаю, как Тьерри поправляет манжеты и застёгивает запонки. — Было бы неплохо ненадолго выбраться с этой лодки.
— Ты мечтаешь однажды покорить океан, но прошло чуть больше недели на лодке, а тебе уже скучно.
— Болото даже близко не сравнится с открытым морем. Там хотя бы был бы океанский бриз, дельфины и красивые закаты. А здесь у меня комары. И Моисей.
— Тебе не нравится проводить с ним время?
В тот момент, когда он надевает пиджак, мужчина превращается из обнажённого по пояс зверя, который трахал меня, в лощёного чёрного волка, одетого в безупречную шерсть. Убийственно красивого. Теперь я уверена, что все детские сказки, которые я слышала, пока росла: Красная Шапочка, Три поросёнка — были созданы, чтобы отпугнуть меня от мужчин вроде Тьерри. Черных волков. Бесстыдных злодеев истории, которые берут то, что хотят.
— С тобой бы мне нравилось больше, — говорю я ему.
— Дорога слишком долгая, чтобы терпеть то, как ты раздражаешь меня все время.
— Обещаю, не буду. Даю слово. Честное скаутское.
— Не думаю, что ты была скаутом, chère.
— Ладно, ты прав. Это ложь, но клянусь, я не буду тебя раздражать.
Окинув меня взглядом с ног до головы, он проводит рукой по своему пиджаку.
— Вопрос в том, есть ли у тебя что надеть.
— Полагаю, одна из твоих рубашек и охотничьи ботинки не подойдут.
Проигнорировав это, он надевает обувь, такую же безупречно отполированную, как и всё в нём.
— Полагаю, моим предложением ты так и не воспользовалась.
— Francescas78? Нет. Но, думаю, теперь это вполне уместно, после того как ты добился своего со мной.
Его губы изгибаются, словно эта мысль доставляет ему удовольствие.
— Надень что-нибудь приличное, и мы быстро заедем туда по пути.
Его представление о приличном наряде, вероятно, не включало обрезанные шорты и футболку Nirvana, но даже после пары стирок на лодке у меня всё ещё не так уж много выбора.
Тьерри паркует грузовик на одном из парковочных мест вдоль главной улицы, перед маленьким уютным бутиком. Francescas — вполне подходящее название для всех этих девчачьих розовых акцентов, цветов и окрашенной отделки, украшающих фасад здания.
Заглушив двигатель, Тьерри кладёт руку мне на бедро, и я замираю, уже повернувшись к пассажирской двери. Когда он молча выходит из машины и обходит её спереди, мне приходится скрестить ноги. Этот мужчина выглядит как убийца — с этой уверенной, почти самодовольной походкой, а то, как ненавязчиво он оценивает обстановку вокруг, лишь подтверждает, что застать его врасплох удаётся редко. Он открывает для меня дверь, берёт меня за руку, помогая выйти, словно я особенная. Нечто большее, чем просто девчонка, которую он трахал трижды прошлой ночью.
Не отпуская моей руки, он ведёт меня в бутик, и наше появление отзывается звоном маленького колокольчика над дверью.
Из-за занавески появляется стройная, элегантная женщина в великолепном бежевом комбинезоне с широкими штанами, топом с открытой спиной и завязками на шее, а также в босоножках на ремешках. Бронзовая кожа придаёт ей завидное сияние.
— Ах, Тьерри! Comment ça va, mon coeur?79
— Ça va bien.80
Отступив в сторону, он слегка подталкивает меня к красивой блондинке, которой, как я предполагаю, слегка за пятьдесят, судя по зрелости её лица. Хотя, отсутствие морщин делает её моложе.
— Франческа, это моя подруга, Селеста.
Тепло в глазах женщины сразу успокаивает меня, пока я протягиваю руку для приветствия. Её взгляд задерживается на моих охотничьих ботинках, но она не морщит нос, как большинство. Вместо этого она одаривает меня широкой белоснежной улыбкой и подмигивает.
— Очень приятно познакомиться, Селеста. Очень приятно.
— Ладно, хватит, — одергивает её Тьерри, направляясь к двум розовым бархатным диванам перед стеной примерочных с полуоткрытыми шторами. — Ей нужно надеть что-то приличное. Подумал, ты могла бы нам помочь.
— Конечно! Идём со мной, chère.
Взяв меня за руку, она ведёт меня к стойке с одеждой, которая выглядит далеко за пределами моего бюджета.
Быстрый взгляд через плечо на Тьерри показывает, что он листает телефон, совершенно не замечая дискомфорта, охватывающего меня в этот момент, когда я поднимаю ценник простой жёлтой рубашки и замечаю, что она стоит больше, чем я зарабатывала за неделю в фотомагазине Роя. Даже за две недели, если быть точной.
— Эм… А у вас есть что-нибудь подешевле?
Приподняв брови, она переводит взгляд с Тьерри на меня.
— Не думаю, что с ним тебе стоит об этом беспокоиться.
— Полагаю, он обычно тратит много денег на девушек, которых сюда приводит.
— Я никогда не видела его здесь с другой женщиной, chère.
— Ох. Я просто… предположила, раз у него была ваша визитка… может быть…
— Мы с его матерью были лучшими подругами. Выросли вместе здесь, в Шевалье. Я знаю Тьерри с тех пор, как он был совсем petit bébé.81
Именно тогда я вспоминаю имя его сестры. Фрэнни. Полагаю, её назвали в честь этой женщины.
— Выбирай всё, что тебе нравится, и не переживай о ценах, хорошо? — подмигивая и улыбаясь, она мягко похлопывает меня по руке. — Не торопись, а я подготовлю для тебя одну из примерочных.
— Спасибо.
После невероятно долгих двадцати минут выбора я передаю Франческе несколько платьев, и она относит их в одну из примерочных.
Проходя мимо Тьерри, я замечаю, как его взгляд скользит за мной, прежде чем он возвращается к телефону, отвечая на звонок. Разговор, который он ведёт, полностью на французском, судя по акценту, оставляя меня в полном неведении относительно того, с кем и о чём он говорит.
— Нижнее бельё?
Этот вопрос возвращает моё внимание к Франческе, стоящей у примерочной.
— Тебе понадобится нижнее бельё?
До меня доходит, что вызвало этот вопрос, когда хлопок касается моих обнажённых сосков, и я с полной ясностью осознаю, что слушать, как Тьерри говорит по-французски, чертовски возбуждает. На мне нет лифчика.
— Эм. Да.
— Très bien! Сейчас принесу.
Кивнув, я жду, пока она закроет занавеску, и тянусь к первому платью. Тому самому, которое я взяла скорее в шутку, из-за его глубокого декольте и подола до бедра, больше подходящего для ночной Ибицы, чем для первой встречи с его сестрой. Украшенное серебристыми пайетками, напоминающими рыбью чешую, оно слишком броское даже для меня. А я обычно снисходительна к уродливым вещам.
Сдерживая смех, я выхожу из примерочной.
— А как насчёт этого?
Повернувшись перед ним, я замираю, замечая, как изгибается его бровь.
С лёгким выдохом он откидывается в кресле, закидывая руку на спинку так, что мне хочется забраться к нему на колени.
— Если тебе нравится такое.
— Серьёзно? Ты даже не устроишь одну из этих собственнических ревнивых сцен альфа-самца, как в мафиозных романах?
— Ты можешь носить всё, что захочешь, catin. Так же, как и я могу убить любого, кто посмотрит на тебя в этом платье.
— Это, должно быть, самая романтичная вещь, которую мне когда-либо говорили, Тьерри.
К сожалению, розовый — не мой цвет.
Улыбнувшись себе под нос, я возвращаюсь в примерочную и примеряю следующее.
Слишком нарядное.
Третье заставляет меня нахмуриться, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как ткань облепляет мою задницу.
Определенно нет.
Четвёртое тоже провал — оно делает слишком большой акцент на моей груди. Мне редко удается найти платье, в котором я не выгляжу как порнозвезда, и я начинаю думать, что идея поехать с ним сегодня была плохой.
