Поглощенная своими мыслями, я кружила по кварталу с одной лишь целью: мне нужно было побыть на воздухе, чтобы стихла душившая меня ярость. К «Отелю де Шарм» я подошла уже немного успокоенная. Хотя нет, я была готова вцепиться в глотку любому, кто попадется мне на пути…
Например, месье Жаку с его омерзительно подобострастной улыбкой.
– Добрый вечер, Эль…
– Не знаю, чем вы там занимаетесь на пару с Луи Барле, – свирепо прорычала я, не дав ему времени закончить ритуальную церемонию, – но позвольте предупредить, что я не позволю запирать меня на ключ в ваших номерах! Только попробуйте сделать это еще раз, и я… я буду жаловаться! Поняли?
Сначала месье Жак отпрянул от неожиданности, но потом пришел в себя и, выпрямившись во весь рост, обрел всегдашнее спокойствие и изысканные манеры. С необычайно учтивой улыбочкой на устах он ответил, намеренно растягивая слова и расставляя нужные акценты:
– На что вы собираетесь жаловаться, милая Эль? Приставание к добропорядочным мужчинам? Проституция? Два-три постояльца отеля могли бы легко дать показания, что несколько раз вы предлагали им свои услуги в обмен на некоторую сумму наличных денег. Вы разве этого хотите, мадемуазель?
Даже сорвав с лица маску и дав понять, чем он тут занимается на самом деле, месье Жак не утратил ни капли своей легендарной галантности. Даже произнося угрозы, он оставался образцом любезности и обходительности, что все так ценили, особенно иностранные клиенты.
– Не говоря уж о том, что я мог бы легко запретить вам доступ в номера, – добавил месье Жак, полностью убежденный в том, что я полностью в его власти. – Хотя не думаю, что это соответствует вашим намерениям. Иначе вы не пришли бы сюда сегодня вечером согласно полученной вами инструкции в точно в назначенный час.
Таким образом, месье Жак дал мне понять, что ему известно абсолютно все об ухищрениях Луи, а также о моем намерении срочно с ним встретиться. Он также дал понять, что презирает мои истерики.
Я только-только собиралась заявить в ответ, что мне наплевать на его угрозы и что я смогу доказать полицейским и даже свидетельствовать перед более солидными людьми в суде, что все эти «номера, сдаваемые на ночь» не что иное, как обычная гостиница «под красным фонарем», как за моей спиной раздался чей-то жизнерадостный голос:
– Эль? Неужели это вы, Эль?
Я резко обернулась, нервы на пределе, молнии в глазах, готовая дать по морде любому, кто станет ко мне приставать, как вдруг узнала своего клиента, с которым я была неделю назад, того самого сорокалетнего спортсмена, неловкого и смешного, задававшего в постели идиотские вопросы типа «У тебя есть какие-то предпочтения, как нам следует расположиться?». Я-то тогда наивно полагала, что он будет у меня последним.
– Здравствуйте, – пролепетала я, запинаясь от удивления и сдерживаемого гнева.
Но больше всего меня поразило не его внезапное появление так некстати, а та дама, что висела у него на руке. Я тут же узнала грациозную мулатку, которая гордо увела у меня из-под носа Луи в день нашей первой с ним встречи в Галерее Соважа. Как и в тот раз, она прильнула идеальным телом к своему кавалеру, одарив меня взглядом, полным глубочайшего презрения.
Разве когда-нибудь она работала на агентство «Ночные Красавицы»? Сайт и картотека исчезли, и теперь у меня не было возможности проверить это. Но, думаю, физическое состояние и роскошный вид девицы вполне позволяли ей предлагать свои услуги непосредственно, не прибегая к чьей-либо помощи.
Мужчина смотрел на меня скорее удивленно, чем с вожделением. На мой взгляд, он слишком шумно демонстрировал свое изумление:
– Честное слово, у вас дар – быть одновременно в нескольких местах!
– Что?
– Послушайте, мог я вас видеть на площади Сен-Жорж всего пару минут назад?
Я действительно бесцельно слонялась по всему кварталу, ошалевшая от тоски, борясь со своими видениями, но там, кажется, не проходила.
– Да. Вполне возможно, – подтвердила я, чтобы не обижать его.
Я еле отвязалась от них, стараясь по мере сил сохранять вежливость, что, учитывая обстоятельства, было непросто. Попрощавшись, я направилась к лифту, где меня ожидал молодой лакей. Я очень расстроилась, заметив, что это не Исиам, мой нежный и застенчивый индус, а рыжий парень крепкого телосложения, с коротким носом и веснушками на здоровом лице.
– Номер Паивы, пожалуйста.
– Паива, – повторил лифтер. – Пятый этаж.
Все двери и стены здесь были выкрашены в серебристый цвет того же опалового с переливами оттенка, который Луи использовал для своих посланий. Из чего я сделала вывод, что этот этаж принадлежал ему, может быть, исключительно ему и никому другому, а значит, я отныне вступаю в его королевство.
Рыжий парень, не говоря ни слова, подвел меня к номеру и вставил магнитный ключ в щель валидатора. Массивная дверь медленно открылась, слегка поскрипывая на петлях, и перед моим взором предстал изысканнейший барочный декор. Это была самая красивая спальня, какую мне когда-либо приходилось здесь видеть.
Она представляла собой точную копию внутренних апартаментов маркизы, поражая с первого взгляда изобилием ценных отделочных материалов и декоративных украшений. Самым поразительным в этой комнате, без сомнения, был тщательно воссозданный кессонный потолок: инкрустированные затейливым орнаментом деревянные резные панели с позолотой, очерченные по форме разнообразных геометрических фигур: квадратов, овалов и ромбов, выпуклые границы которых местами рельефно выделялись так сильно, что свешивались вниз, напоминая сталактиты, заканчивающиеся точеными шишечками и желудями.
В каждом проеме стены – непременные огромные зеркала, обрамленные античными колоннами, к ним присоединялся камин, поддерживаемый элегантными бронзовыми кариатидами, расположенный, как ни странно, под окном. Неужели просто декоративный элемент?
Цветочный орнамент, украшающий обивку на стенах, в точности воспроизводил рисунок и цветовое решение на ковре, плотный и длинный ворс которого приглушал стук моих каблуков. Дело в том, что я, по глупости, выскочила из дома в вечерних туфлях, тех самых, что мне купила Ребекка для наряда номер 3. Все мои двенадцать сантиметров женской гордыни и дискомфорта при ходьбе. Каким бесконечно далеким показалось мне то время, когда мы с ней бегали по магазинам на Больших бульварах, чтобы купить подходящие шмотки…
Я не стала ждать указаний и скинула туфли, чтобы всей стопой ощутить мягкий шелковистый ворс изысканного и такого удобного полового покрытия. В своих самых лучших туалетах, включая ожерелье Евгении на шее, я оказалась на свой лад, но в полном соответствии с окружающей обстановкой. Я была здесь не случайным посетителем, я воплотилась в Паиву.
