Облокотившись о каменный подоконник, Гарри хмуро вгляделся в не менее хмурый пейзаж. Настроения его и погоды на удивление совпадали. Ярость все еще клокотала в груди, перейдя в более тихую, но от того ничуть не менее спокойную форму. В очередной раз хотелось послать все к черту, особенно некоторых представителей Магического Мира. Да что они вообще знают!
Внезапно Поттер ощутил холод под пальцами и увидел, что камень под ними покрылся коркой льда, который с каждым мигом расходился все дальше. Поспешно отдернув руки, Гарри понял, что нужно успокоиться. Еще не хватало магического всплеска!
Странно, что Морри никак не прокомментировал происходящее.
— Потому что чувствую почти то же самое, — фыркнуло «второе «Я». — Но лучше, и правда, держать себя в руках. Интересно, что запоет Люпин, когда директор расскажет ему о том, кто ты есть.
— Меня это не волнует, ну, почти. Вот только раздражает, что он, в самом деле, думает, что заботиться обо мне! У многих потрясающее чувство проявлять заботу тогда, когда она не нужна.
Морри начал что-то отвечать, но в этот момент Гарри вздрогнул от неожиданности, так как на его плечи легли чьи-то руки, и едва не использовал невербальное проклятье, но именно в этот момент пришло теплое ощущение родства, а потом раздался голос, который невозможно было не узнать:
— Ты что, решил намеренно заболеть?
— Нет, просто стою, — Поттер чуть подался назад, чтобы всей спиной прикоснуться к супругу, буквально впитывая его тепло.
— Просто стоишь на ледяном ветру в одной этой мантии-невидимке вместо теплой?
— Ну… да. А как ты меня нашел?
— А ты прятался?
— Вроде нет.
— Вот именно. К тому же мы с тобой связаны. Некоторое время назад мне довелось ощутить твое сильное… раздражение.
— Прости, я не хотел.
— Не говори глупости. Как бы там ни было, продолжать дискутировать здесь — верх неосмотрительности. Идем.
— Но у тебя, наверное, скоро опять занятия.
— Нет, только проверка работ. Идем же, пока ты не превратился в ледяную статую!
В голосе Северуса послышались недовольные нотки, и Гарри решил последовать его совету. Так что в подземелья они вернулись вместе. Правда, этого никто не заметил — на Поттере по-прежнему была мантия-невидимка. Он вовсе не хотел, чтобы слизеринцы снова увидели его возле покоев зельевара.
Только оказавшись возле ярко полыхающего камина, Гарри понял, насколько замерз. Пока он стаскивал мантию, руки мелко дрожали, да и зубы от них не отставали, норовя исполнить барабанную дробь.
Когда Поттер все-таки справился с намокшей мантией, оказалось, что Северуса рядом уже и нет. Впрочем, он вскоре появился из лаборатории с дымящимся кубком в руках. Сунув его под самый нос супруга, Снейп велел:
— Выпей. Иначе точно простудишься.
Содержимое кубка вызывало смутные опасения своим угрожающим видом, но Гарри принял его и мужественно выпил. Впрочем, оказалось вовсе не ужасно. Зелье имело насыщенный вкус мяты, от чего по телу прошел холодок, довольно быстро сменившийся волной тепла.
Вернув кубок владельцу, Поттер проговорил:
— Спасибо. Мне гораздо лучше.
— Конечно, — кивнул Северус, словно иначе и быть не могло. — А теперь сядь и расскажи, что же привело тебя в столь… плачевное состояние.
— Мне просто нужно было… подумать.
— В Хогвартсе множество мест для этого, без риска причинить вред собственному здоровью, — фыркнул Снейп, заняв второе кресло у камина.
— Наверное, но так получилось, — стоило отогреться, как Гарри начало клонить в сон.
— Так что же такое сказал Люпин, что настолько вывел тебя из себя?
— Откуда ты знаешь? — вытаращился Поттер, мгновенно забыв о сонливости.
— Это простая логика, Гарри, — усмехнулся зельевар. — Ты сегодня весь день занимался с этим оборотнем, так что вряд ли тебе успел досадить кто-то еще. Или я ошибаюсь?
— Нет, ты прав, как всегда, — кивнул парень
— Так что же между вами произошло?
— Кардинальное расхождение в подходе к моей судьбе, — криво усмехнулся Гарри. — Надоело слышать, как каждый второй считает, что знает меня лучше, чем я сам, и выслушивать упреки!
— Этот изъеденный молью оборотень посмел тебя в чем-то упрекать? — в голосе Снейпа смешались удивление и презрение.
— Вроде того. Я знаю, он друг моих родителей и Сириуса, но он же почти меня не знает! И эти советы, подозрения дурацкие…
— Люпин не имеет права навязывать тебе что либо, не относящееся к учебной программе, — сухо проговорил Северус. — И если до него это не дойдет, то я перестану готовить для него волчье зелье.
Такой исход казался справедливым, особенно учитывая, что Ремус наговорил о Снейпе, но все-таки он был последним из друзей Джеймса Поттера (не считать же Петтигрю), который остался в живых, поэтому Гарри сказал:
— Не стоит. У меня и у самого хватит сил справиться с ним, и вообще. Вот только сама вероятность подобного исхода угнетает. Ладно, это уже похоже на банальное нытье. По сравнению со всем остальным это вообще пустяки.
— Вот тут я склонен согласиться. Если ты уже взял себя и свою магию в руки, то тебе лучше пойти, отдохнуть.
— Ты и это чувствуешь? — удивился Поттер.
— Частично, — Северус решил, что сейчас не самый лучший момент говорить, что он достаточно знает супруга, чтобы предположить его реакцию.
— Пожалуй, мне и правда лучше отдохнуть, — Гарри еле сдержал зевок, но Снейп заметил и проводил его напутствием:
— Иди. Я позову тебя к ужину.
— Спасибо.
Судя по всему, эта благодарность относилась не только к последней фразе зельевара, но и ко всему разговору в целом.
Оказавшись в своей комнате, Поттер буквально рухнул на кровать, приготовившись провалиться в сон. Но, к его удивлению, сон почему-то не стремился увести его в страну грез. Мысли лениво кружились вокруг одного и того же. Не выдержав, Гарри сел на кровати, щелчком пальцев открыв дверцу шкафа, и позвал:
— Сириус.
— Да, мой мальчик, — сразу же отозвался крестный, появляясь в зеркале. Он словно чувствовал состояние Поттера, так как голос звучал тихо, вкрадчиво.
Гарри покосился на дверь и, быстро прошептав заглушающее заклятье, поинтересовался:
— Могу я спросить тебя кое о чем, Сириус?
— Конечно! С чего вдруг такие церемонии?
— Просто это дело прошлое и довольно неприятное.
— Я никогда ничего не скрывал от тебя, Гарри, и не собираюсь делать этого впредь, — серьезно отозвался Блэк. — Ты можешь спрашивать меня о чем угодно.
— Хорошо. Я просто не могу понять. Тогда, когда тебя арестовали, почему Ремус так легко поверил в твое предательство?
— Этот вопрос я долго задавал сам себе. Ремус — человек с непростой судьбой. То, что он оборотень, изрядно потрепало его гордость, наложив неизгладимый отпечаток на образ жизни. Он считал себя проклятым и больше всего боялся разоблачения, а уж потом всего остального. Джеймс, Питер и я были его единственными друзьями, и то почти случайно догадались о том, кто он есть. Поэтому, когда меня арестовали, Ремус просто не мог выступать открыто, боясь, что все узнают, что он оборотень, а остальные слишком хорошо помнили, из какой я семьи, пусть она и отказалась от меня. Так что, в конце концов, Люпин тоже стал сомневаться.
