— Я просто напишу ему. Он пришел только потому, что я уже сказала тренеру, что он будет.
— О. Так вы в итоге...
— Расстались? Ага. Свободна как птица.
Слова у неё немного заплетаются. Счастливой она не выглядит.
— Хочешь... ну, поговорить об этом?
Я не уверена, что справлюсь с такой ролью, но мысль о том, что Пен хочет мне довериться, разливается в груди приятным теплом. Из-за травмы и неспособности перестать пахать, пока не достигну совершенства (то есть никогда), у меня почти не появилось друзей в колледже. Да и раньше тоже.
— Хочу ли я? — Нервный, натянутый смешок. Затем её взгляд замирает где-то за моей спиной, и она повторяет громче: — Хочу ли я?
Я оборачиваюсь. К нам идет Лукас, и первая моя мысль: ему не нужно было сюда идти. Я сама собиралась доставить ему Пен. К его машине. Но его босоногая походка тверда. Солнце окружает его короткие волосы пушистым ореолом, когда он спрашивает:
— Отвезти тебя домой?
Пен смотрит на него с любовью долгое, тягучее мгновение — так долго, что я начинаю сомневаться, не пьянее ли она, чем мне показалось.
— Ванди, ты ведь официально не знакома с моим бывшим парнем, верно?
И тут возникает моя вторая мысль: это явно тяжелое расставание, болезненный процесс, который еще не завершен. И я не хочу в этом участвовать.
— Знакома. — Бесстрастный взгляд Лукаса перемещается на меня. — Во время её ознакомительного визита.
Не помню такого, но всё равно киваю, радуясь, что не встала пожать ему руку.
— О, круто. — Она жмет плечами. — Да, Люк, отвези меня до...
Пен внезапно замолкает, её вздох переходит в улыбку настолько маниакальную, что по затылку пробегает холодок.
— О боже мой, ребят. Мне только что пришла в голову лучшая идея во Вселенной!
Она переводит взгляд на Лукаса, на меня, снова на Лукаса. Сейчас она предложит какую-нибудь дичь, которая кажется здравой только пьяному. Поедем в Тако Белл. Позвоним и разыграем школьных учителей. Сбреем брови. Я отчаянно ищу способ вежливо отговорить её от караоке — и замираю.
Потому что на самом деле Пен говорит:
— Вам двоим нужно переспать!
ГЛАВА 6
Я вцепилась в цепи качелей с такой силой, что их отпечаток, кажется, навсегда останется на моих ладонях. Я таращусь на Пен, отвалив челюсть. Затем перевожу взгляд на Лукаса — он выглядит не менее ошарашенным.
Впрочем, он быстро приходит в себя. Он скрещивает руки на груди, а уголок его губ приподнимается.
— Пен, — урезонивает он её спокойным тоном, каким журят непослушного карапуза или котенка, пойманного на краже лакомств из шкафа. — Я везу тебя домой.
Она его игнорирует.
— Нет, нет, это же гениально!
— Неужели?
— Да! Да! Как ты не понимаешь? О господи... ну конечно, ты не понимаешь. Ты же просто не в курсе.
Она смеется и неопределенно жестикулирует. Её щеки на чисто вымытом после тренировки лице пылают ярко-розовым. Может, тренер подмешивает в свое пиво МДМА?
— Люк, пожалуйста, не злись, но... мне пришлось рассказать Ванди о том, что тебе нравится. Всё было так запутано, мне нужно было с кем-то поговорить. Прости, ладно? — вскрикивает она, хотя Лукас не выглядит особо расстроенным из-за того, что я в курсе его личных дел. Пока она не добавляет: — Но вот в чем фишка... Ванди тащится ровно от того же самого, что и ты!
И тут я понимаю: нет. Пен не говорила Лукасу обо мне.
Потому что он поворачивается ко мне и смотрит... бесконечно долго, приоткрыв рот, будто я внезапно превратилась во что-то новое. Во что-то, что мгновенно стало ему понятно.
Я смотрю в ответ, не в силах вздохнуть. А Пен продолжает:
— Так что вам двоим стоит... ну, вообще-то никто не обязан спать друг с другом. Но раз уж мы тут все одинокие, я подумала...
Лукас отрывает взгляд от моих глаз.
— Пен, — говорит он твердо, излучая снисходительное, почти отеческое терпение. — Пошли.
Она хмурится.
— Что? По-моему, идея супер!
— Еще бы.
Голос Лукаса звучит настолько невозмутимо, что это только добавляет мне мучений. Почему он не сгорает от стыда? Неужели я единолично исчерпала все запасы позора в Северной Америке?
— Я везу тебя домой.
— Нет! Люк, она — то, что надо. Она же «саб»!
Он вздыхает. Я не сразу соображаю, о чем речь — а потом доходит.
Sub. Сабмиссив. Подчиненная.
Боже. Я не должна быть свидетелем внутренних секс-шуточек «золотой парочки» университетского плавания.
— Это же логично, — настаивает Пен, пошатываясь на качелях. — Просто прикинь!
— Окей. Давай прикинем. — Он кивает, будто и правда обдумывает ситуацию. — Мы расстаемся, и неделю спустя ты приходишь ко мне с рекомендациями, кого мне трахнуть следующим. — Его глаза останавливаются на мне. Холодные. Оценивающие. — И то же самое ты проворачиваешь со Скарлетт. Исключительно по доброте душевной.
— Я просто подумала, было бы здорово, если бы мы все...
— Были счастливо распределены по выданным государством секс-партнерам?
— Люк, — ощетинивается Пен. — Как действующий обладатель полдюжины мировых рекордов, ты — узнаваемая публичная фигура. Ты не можешь просто создать профиль в приложении для знакомств и выкатить там список своих кинк-пожеланий.
— И ты решила проблему, набралась в хлам и предложила мне свою подругу по команде. Которая, кстати, не дышит уже больше минуты.
Он прав. Я судорожно втягиваю воздух.
— Да брось, Люк. Я же знаю, ты считаешь её горячей. Ты сам говорил.
Тишина.
— И я вижу, как ты на неё смотришь.
В затылке вспыхивает тревожный звоночек.
— И как же я на неё смотрю?
— Сам знаешь.
Он снова складывает руки на груди.
— Что еще мне стоит знать о планах на мою половую жизнь? Где мы со Скарлетт будем встречаться? С чего начнем?
Пен вскакивает на ноги. Пошатываясь, подходит к Лукасу и тычет указательным пальцем ему в грудь.
— Люк, если ты не понимаешь моего видения... — Она заливается смехом. — Да пофиг. Поехали домой.
Она проходит мимо него, но, отойдя метров на пятнадцать, плюхается прямо на газон тренера и ложится на спину, «принимая солнечные ванны».
— Ребят, обожаю это время суток!
Лукас качает головой и глубоко вздыхает, его босые ступни утопают в траве. И в этом движении его плеч я, наконец, вижу это. Напряжение, которое сопровождает мучительный разрыв. Я представляю эти ночные разговоры, бесконечные переписки, ссоры, которые привели их к расставанию.
— Ей не следовало рассказывать мне о твоих... не без твоего разрешения, — говорю я. — Наверное, тебе стоит попросить её больше так не делать.
Довольно самонадеянно с моей стороны — давать советы этому классическому красавцу-атлету с гражданством страны, где есть бесплатная медицина. Но я помню, каким был отец со мной и Барб. Как он выгрызал нас изнутри, слой за слоем, пока наши желания не теряли значения, а мир не начинал вращаться только вокруг него. Право сказать «нет» — это то, что я никогда не буду воспринимать как данность.
— Я не против, — говорит он почти успокаивающе. Невысказанное «не волнуйся» висит в воздухе. От него исходит такая спокойная, уверенная аура человека, готового взять на себя любые проблемы, что это говорит мне всё необходимое о том, насколько хорош он был бы в... ну. Во всем том, из-за чего мы и оказались в этой позорной ситуации.
— Я понятия не имела, что она это ляпнет, — выпаливаю я.
— Я догадался. Ты выглядела так, будто сейчас упадешь в обморок.
— Была близка к этому.
мы обмениваемся усталой, мягкой улыбкой. Скорее даже улыбаемся одними глазами.
— Сомневаюсь, что Пен сама знала, что скажет это. И вряд ли она что-то вспомнит завтра.
— И всё же... мне жаль. Я рассказала Пен о своем опыте, думая, что это поможет, но я не хотела лезть в твои дела или...
— Лю-ю-ук, мы можем уже поехать домо-ой? — перебивает она.
