Ну уж нет. Ничего против его друга, но я точно не собираюсь оставаться с человеком, которого только что встретила.
— А как насчёт… Бри Дежаре? Ты её знаешь?
— О, да. Бри хорошая девочка. И симпатичная тоже.
— Может, я могла бы позвонить ей с твоего телефона? Узнать, дома ли она?
Она не ответила, когда я звонила с телефона Тьерри, и мои надежды на этот раз тоже невелики. Что практически заставит меня умолять Люка позволить мне остаться здесь одной.
— Да, конечно.
Он передаёт мне телефон, и я пересекаю комнату к своему рюкзаку, куда засунула номер Бри.
— Получишь адрес, и я отвезу тебя туда. Если её не окажется дома, тогда, полагаю, будешь сидеть в грузовике, пока я разбираюсь со своей колбасой.
— Это прозвучало странно. То, как ты это сказал…
— Ага. Пожалуй, так и было.
Кивнув, я набираю номер. Телефон звонит три раза, и она отвечает.
— Алло?
— Бри?
На мгновение я поражена уже тем, что она взяла трубку.
— Привет, это Селеста. Ты сейчас в клубе?
— Нет, я дома с Джастином. Где тебя, чёрт возьми, носило? Ты знаешь, что я почти дюжину раз заходила в тот дом за последнюю неделю, пытаясь тебя найти? Думала, ты вообще свалила из города.
— Я, эм… вроде как жила кое с кем.
— С кем?
Я чешу затылок и сглатываю внезапную сухость.
— С Тьерри.
— С Тьерри?!
Её голос эхом разносится в трубке.
— Ты живёшь у Бержерона? Ты совсем с ума сошла? Он что, заколдовал тебя или типа того?
С неловкой улыбкой я поднимаю взгляд на Люка, который, без сомнений, прекрасно её слышит.
— Он… вообще-то не такой уж плохой парень. То есть он плохой. Но не плохой-плохой.
— Я знаю, кто он и кто не он. И хорошим он точно не является.
— Может, и нет, но он был очень гостеприимным хозяином.
— Если тебе нужно было где-то остановиться, девочка, тебе стоило просто попросить.
— Всё произошло довольно быстро. В любом случае, сейчас я с его кузеном Люком…
— Ты связалась с Тьерри и его кузеном Люком?
Проведя рукой по лицу, я качаю головой.
— Не в этом смысле. Люк вроде как нян… это долгая история. Слушай, мне просто нужно место, где можно зависнуть на пару часов.
— Ну, мы с Джастином будем дома весь вечер, так что приезжай.
— Марсель рядом нет?
— Я не видела сестру уже больше недели. Я начинаю беспокоиться, Сели. У неё бывали загулы и раньше, но она всегда возвращалась к своему ребёнку. А сейчас её нет уже почти две недели, и я никак не могу до неё дозвониться.
— Ты пробовала её мобильный?
— Миллион раз. Ни один звонок не проходит. Я даже пыталась отследить её по GPS. Сигнала нет.
Чёрт. Она, должно быть, сходит с ума от тревоги.
— Ты уверена, что не против, если я приеду? Я могу придумать что-то другое, если тебе…
— Нет. Мне правда сейчас нужна компания. Пожалуйста.
— Ладно, хорошо.
Я записываю адрес, который она быстро диктует по телефону, и Люк поднимает листок, изучая его с кивком.
— Я знаю этот район, — говорит он, когда я завершаю звонок. — Ты точно не против немного потусить у своей подруги?
Будто у меня есть выбор.
— Да. Бри мне как семья.
— Это хорошо. Нет никого и ничего преданнее семьи.
ГЛАВА 40
Селеста
Район, в котором живёт Бри, тот самый, где она выросла Бабулей, только девять лет превратили его в место почти столь же обветшалое, как Шарпантье. Дома самых разных видов выстроились вдоль улицы сразу за главной дорогой, с запущенными дворами и заколоченными окнами.
Люк останавливается у обочины перед домом в стиле shotgun house88, названным так потому, что можно выстрелить пулей прямо через входную дверь, и она вылетит через заднюю, ни во что не попав. Между полноразмерными домами по обе стороны от дома Бри он выглядит почти сплющенным.
Не успеваю я даже отстегнуть ремень безопасности, как Люк уже открывает мне дверь. Взяв меня за руку, он помогает выбраться из грузовика и закрывает дверь за мной.
— Знаешь, мне правда кажется, что как только ты избавишься от этого образа плейбоя, девушки начнут липнуть к тебе, как…
— Как мухи на дерьмо?
От этой картины я начинаю смеяться, пока мы подходим к двери, где Бри встречает нас с улыбкой.
— Вернусь за тобой через пару часов, — говорит Люк, отступая к припаркованному грузовику. — Très bien?
— Oui. Постарайся не надрать слишком много задниц.
Я поднимаюсь по скрипучим деревянным ступеням крыльца.
— Ничего не обещаю, — ухмыляется он, затем разворачивается и трусцой направляется обратно к грузовику.
Стоит мне переступить порог, как Бри обнимает меня, и я чувствую дрожь, проходящую через неё.
— Эй, ты в порядке?
Я неловко развожу руки, не совсем понимая, что с ними делать, учитывая, что проявления нежности никогда не были моей сильной стороной, но очевидно, что ей страшно.
— Я просто… я… я не знаю, что делать. А вдруг Марсель…
— Эй, — перебиваю я. — Не думай так, ладно?
Наконец, неуклюже обнимая её в ответ, я хмурюсь от невысказанных опасений.
— Она, наверное, просто… веселится чуть больше, чем следовало бы.
Бри внезапно смеётся и отпускает меня.
— Ты ужасно умеешь утешать, ты знаешь об этом?
— Это правда. Я недавно смеялась на похоронах.
На похоронах Расса. И будь Бри тогда рядом, она бы точно ткнула меня локтем, чтобы я заткнулась.
Закатив глаза, она фыркает и качает головой.
— Почему я даже не удивлена.
— Есть шанс, что у тебя найдётся еда? Я умираю с голоду. Ничего против Люка, но этот парень не думает дальше следующей банки пива.
— Конечно. Проходи. Добро пожаловать в моё скромное жилище, — говорит она, разводя руками в сторону маленькой, но милой гостиной.
С деревянными полами и белыми стенами в тон изящному белому камину, это место выглядит словно из начала двадцатого века. Всё чисто, аккуратно, ухожено, хоть и слегка устарело. Домашняя атмосфера чувствуется в вязаных салфетках, старомодной мебели и лимонном запахе в воздухе.
— Мне нравится, — говорю я, осматриваясь, пока она ведёт меня на кухню.
— Тётя Клотильда заботилась о нём лучше. Просто у меня не хватает времени между работой и учёбой.
Кухня маленькая и уютная, с белыми кафельными стенами и очаровательной деревянной мебелью натурального цвета. Просто, но чисто.
Бри достаёт, должно быть, остатки ужина: пасту с кусочками курицы, креветками и…
— Это колбаса андуй, — заканчивает она мою мысль, накладывая пасту на тарелку. — Мы называем это pastalaya.
— Выглядит потрясающе.
У меня буквально текут слюнки, пока она ставит тарелку в микроволновку. Я не могу перестать переводить взгляд с неё на таймер обратного отсчёта. Урчание в животе настойчиво напоминает, что я ничего не ела с того самого сэндвича, который Люк приготовил утром.
Когда всё готово, она ставит тарелку передо мной, где я уже сижу за кухонным столом, жадно сжимая вилку.
— Ну, выкладывай. Каково это — тусоваться с Бержероном?
Я накалываю пасту на вилку, наматываю и отправляю в рот.
Вкус, взрывающийся на языке, иначе как оргазмическим не назвать, и я запрокидываю голову, сдерживая стон.
— Он милый.
— Милый? Бержерон может быть кем угодно. Властным. Оскорбительным. Требовательным. Но милый — вообще не приходит на ум.
— Ну, я увидела другую его сторону.
Уперев руки в бёдра, она откидывается назад.
— У него есть другая сторона? Потому что я была уверена, что у него только один вкус. Засранец.
— Ну да. Но mais, у него есть и много других вкусов.
Приподняв бровь, она прислоняется к кухонной раковине, скрестив руки.
— Разъясни.
С полным ртом еды я смеюсь, и её слова возвращают меня в те дни, когда мы сидели на дубе.
— Знаешь, что мне это напоминает? — спрашиваю я. — Когда ты бесконечно болтала о своей влюблённости в Роберта Гидри. Помнишь?
