Это она.
Настолько чертовски красива, что аж больно.
La lune. Les étoiles. Ma Céleste.
Луна. Звёзды. Моя Селеста.
Именно здесь, в этот момент, в мою голову приходит абсурдная мысль, и я осознаю, на что готов пойти, чтобы удержать её.
Я бы бросил вызов самому опасному картелю Мексики ради этой женщины.
ГЛАВА 39
Селеста
Запах сосисок вместе с шипением и потрескиванием вырывает меня из сна. Приподнявшись на локте, я протираю глаза от сонливости и вижу Люка, стоящего ко мне широкой спиной, одетого лишь в шорты и бейсболку, надетую козырьком назад.
Бросив быстрый взгляд через плечо, он подмигивает.
— Доброе утро, соня! Как насчёт завтрака?
Часы рядом показывают семь тридцать утра. Должно быть, Тьерри уехал очень рано. Лишь смутное воспоминание о том, как он быстро поцеловал меня в щёку перед тем, как выскользнуть за дверь, даёт мне это понять, иначе я бы легко решила, что это был сон.
Хотя диван определённо лучше большинства мест, где мне приходилось спать в жизни — а со свежими простынями и подушками он был даже удобным — до роскоши кровати, в которой я спала последние полторы недели, ему было далеко. Со стоном я снова падаю на подушку и зарываюсь лицом в хлопок.
— Для завтрака слишком рано, Люк. Особенно для твоих чудовищных сэндвичей.
— Ты так полдня проспишь, chère.
— Не полдня. Просто… четверть, может быть.
— Думал, сегодня прокатить тебя на лодке. По болоту. Показать мои любимые рыбные места.
— Разве мы не делали это вчера?
— То была ловля раков. А sac-à-lait мы ещё не ловили.
— Это рыба? Я думала, это какая-то раса.
Усмехнувшись, он подходит ко мне, протягивая один из своих тяжёлых, но греховно вкусных сэндвичей.
— Le déjeuner87!
— Скажи честно, ты подмешиваешь в них крэк? Можешь признаться. Я не выдам твоих секретов.
— Никакого крэка. Но, может, чуть больше чеснока и масла. Без масла нельзя. Некоторые используют маргарин, а это уже неправильно. Совсем не тот вкус.
— У меня точно будет сердечный приступ.
Свесив ноги с дивана, я сажусь есть приготовленный им завтрак.
— Не сегодня, catin! Сегодня мы будем рыбачить, и я научу тебя готовить валирскую кухню.
— …Тьерри тебе что-то сказал?
— О чём?
— Эм, неважно. Ладно, значит, рыбалка и готовка. Только… дай мне проснуться.
— Ты уже проснулась. Всё, что тебе надо — это вылезти из кровати, съесть завтрак и будешь готова.
— Ты всегда был холостяком? В смысле… женщинам обычно хотя бы нужно почистить зубы и воспользоваться дезодорантом. Может, ещё проговорить свои аффирмации на день.
— Забавно, что ты это сказала. Мне не особо везло с дамами. Может, дашь пару советов?
— Я не леди.
— Ещё какая. Самая красивая леди, какую я видел за долгое время.
Этот комплимент, хоть и сказан из лучших побуждений, вызывает жар на моих щеках. Даже если меня совсем не тянет к Люку, комплименты всё равно заставляют меня краснеть.
— Ну, это уже хорошее начало. Образ хорошего парня у тебя получается отлично.
— Думаю, в этом и моя проблема.
— Нет, нет.
— Тогда что привлекло тебя в Тьерри?
Я определённо не собираюсь рассказывать ему, что это была эмоциональная отстранённость, которую я чувствовала за милю или образ плохого парня, возбуждавший меня так, как я даже не могу описать. И уж точно не стану рассказывать о ночи, когда этот мужчина привязал меня к ветке дерева и пожирал, словно я шведский стол.
— У него тоже есть мягкая сторона. Она просто спрятана. Глубоко. Очень, очень, очень глубоко. Где-то за семью кругами ада глубоко.
— Это глубоко.
— Ты даже не представляешь. В любом случае, некоторым девушкам просто нравится фантазия, что именно они — единственные.
— Ооо, вот оно что. А я-то думал, им нравится образ плейбоя. Думал, именно это и привлекает их в Тьерри.
— То есть ты разыгрывал с девушкой плейбоя? Заставлял её ревновать?
Откусив сэндвич, я подавляю желание застонать, когда идеальное сочетание пряного мяса и яйца касается моего языка.
— Значит, вам такое не нравится.
— Нам всем такое вообще не нравится. Только если девушка не безумно развратная и любит тройнички, но лично я не из таких.
— Видишь, Ана была хорошей девушкой. Не такой красивой, как ты…
— А вот это нам тоже не нравится. Когда ты с девушкой? Она — единственная девушка. Единственная красивая девушка. Смотреть можешь, но если хочешь действительно заставить её растаять? Никогда, слышишь, никогда не говори ей, что другая красивее. Понял?
— Даже если другая действительно красивее?
— Даже если другая выглядит как супермодель. Ври как последний чёрт.
— Ложь — грех.
— Бог простит тебе этот раз, — говорю я, жуя очередной кусок сэндвича.
— Кажется, я начинаю понимать свои ошибки.
— Хорошо. Хороший разговор.
Я отправляю последний кусок в рот и облизываю жир с пальцев.
— Чёрт, девочка. Ты вообще его пробуешь?
— Мммм. Угу.
Подняв палец, я качаю головой, продолжая жевать и проглатывая.
— И ещё… Мы не обсуждаем, как быстро или как много ест девушка, ясно?
— Мне ещё многому учиться.
— Это точно. К счастью для тебя, сегодня у меня всё равно нет дел получше.
Как и днём ранее, Люк загружает холодильник пивом и газировкой, которую я попросила как альтернативу, и мы проводим день на воде, рыбача в его любимых местах, обсуждая его ужасную историю с женщинами и как он восхищается Тьерри. То, как тяжело ему жилось в детстве, и как он всегда мечтал открыть собственный валирский ресторан. Получить хотя бы малую часть того успеха, которого Тьерри добился со своим клубом. Какая-то часть меня хочет рассказать ему, насколько сильно его кузен хочет вырваться, и что его успех связан не столько с собственными достижениями, сколько с деньгами картеля.
К тому моменту, когда мы возвращаемся к его дому, солнце уже начинает клониться к закату, я обгорела до хрустящей корочки.
И умираю с голоду.
Занеся внутрь холодильник, теперь доверху наполненный рыбой, которую в основном поймал он сам, Люк останавливается, чтобы ответить на звонок.
— Это Люк.
Его брови хмуро сдвигаются, он ставит холодильник на пол и проводит рукой по лицу.
— Mais, non. Когда это было?
Мгновенное напряжение в его плечах ясно даёт понять, что что-то не так.
— Я сам с ним поговорю. Не ты. Я этим займусь. Ага. Пока.
Когда звонок заканчивается, он тяжело вздыхает, снова поднимая холодильник.
— Всё в порядке? Ты сейчас звучишь очень не-по-Люковски счастливым.
Я не могу сдержать смешок от этой дурацкой игры слов.
— Какой-то couillon вломился прошлой ночью в магазин и украл кучу колбасы. Камера всё засняла. Не самый острый инструмент в сарае, этот тип.
— Ты его знаешь?
— Ага. Вырос с ним. Его семью знаю много лет.
— Так почему бы не вызвать полицию?
— Мы тут обычно не втягиваем шерифа, если в этом нет крайней необходимости. Я сам с ним поговорю. Большинство людей не крадут, если им это не нужно. Всё, что ему надо было — просто попросить.
— И снова эта твоя добрая натура, Люк. Значит, я остаюсь здесь, правильно?
— Ну, я не могу взять тебя с собой. Поначалу может стать немного… враждебно.
— Я думала, ты за мирное урегулирование.
— Ну, сначала ему всё равно нужно хорошенько надрать зад. Чтоб усвоил урок.
— Ладно, тогда я просто останусь здесь, пока ты не вернёшься. Надрать кому-то задницу ведь не занимает много времени, да?
Хмурясь, он потирает челюсть.
— Тьерри бы это тоже не одобрил. Ты знаешь кого-нибудь ещё, у кого могла бы побыть пару часов?
— Эм. Не думаю, что сейчас для меня хорошая идея оставаться где-то ещё.
— Я пообещал Тьерри, что не оставлю тебя одну. Думаю, мог бы отвезти тебя к моему приятелю Дрдану. Он бы присмотрел за тобой.
