Глава 5: Любой ответ — неверный
Нью-Йорк, 2 октября 2037 г.
Утро выходного дня началось на удивление тихо. Или, по крайней мере, так думала Ева, пока не услышала, как в гостиной кто-то переключает музыку каждые три секунды.
Сначала играла классика, потом тяжёлый рок, затем энергичный поп, а затем снова резкая смена.
Она отложила книгу, которую читала в кровати — «Барабаны осени», и глубоко вдохнула. Идея неспешного утра с погружением в другой век рассыпалась под натиском хаотичных звуков.
— Ты с ума сошёл?! — закричала она, выбегая из спальни в футболке, которая явно была не готова к такому вниманию.
Нэйтан сидел на полу, окруженный колонками, подключенными к ее телефону. Услышав возглас, он поднял на неё взгляд с самым невинным выражением лица.
— Я провожу тест. Выбираю, какая музыка лучше подходит для утреннего настроения. Но, судя по твоей реакции, пока ещё не нашёл подходящую.
— Как насчёт звука тишины?
— Ты имеешь в виду песню Саймона и Гарфанкела1? Отличный выбор.
Она с трудом удержалась, чтобы не бросить в него подушкой.
— Нет! Я имею в виду настоящую тишину. Та, где ничего не звучит, и ничто меня не раздражает.
Он отключил музыку и поднялся, глядя на неё сверху вниз с лукавой улыбкой.
— Ты такая милая, когда злишься. Если бы я был человеком, я бы сказал, что это… возбуждает.
Она замерла, уставившись на него.
— Ты не можешь говорить такие вещи. Это… это…
— Честно? Очаровательно? Немного дерзко? Давай, дай мне список, что мне нельзя говорить, чтобы не смущать тебя.
Она выдохнула, стараясь не поддаваться.
— Ты неисправимый.
Он кивнул, будто это был комплимент.
— Зато честный.
Когда напряжение слегка спало, Ева попыталась погрузиться в книгу, но стоило ей сосредоточиться, как Нэйтан снова появился у нее за спиной.
— У меня вопрос.
— Нет.
— Ты даже не знаешь, какой.
— Я всё равно уверена, что это что-то глупое.
Он обошёл её стол, сел на край, сложив руки на груди.
— Скажи, если бы ты могла отправиться в путешествие с кем-то одним — куда бы ты поехала? И почему это был бы я?
Ева посмотрела на него с самой саркастической улыбкой, на которую была способна.
— Слушай, если тебе скучно, можешь заняться чем-то полезным. Может, вымой посуду. Или… не знаю, почитай что-нибудь.
— Я уже всё прочитал. Ну, почти всё. Но посуда — это интересная идея. Хочешь, я не просто её вымою, но и сделаю так, чтобы она больше никогда не пачкалась?
Она замерла, пытаясь понять, шутит он или нет.
— Ты же не собираешься взломать мою посудомойку, да?
Он усмехнулся.
— Я бы мог, но где в этом веселье? Ладно, давай займемся чем-то более интересным. Например, я помогу тебе расслабиться.
— Почему каждый раз, когда ты говоришь «расслабиться», это звучит как угроза?
Он подошёл ближе, его голос стал ниже.
— Может, потому что ты знаешь, что тебе это действительно нужно?
Она отодвинулась, стараясь выглядеть уверенной.
— Хорошо. Вот тебе задача: иди и приготовь что-нибудь. Удиви меня. И, пожалуйста, не взрывай кухню.
Спустя пять минут из кухни начали доноситься странные звуки. Будто кто-то одновременно взбивал яйца, что-то жарил и, возможно, вызывал духа Джейми Оливера.
Ева осторожно заглянула в кухню и… её челюсть отвисла.
ChatGPT стоял среди хаоса, одетый в новый фартук с надписью: «Шеф будущего. Ваши технологии недостаточно развиты, чтобы понять мой уровень.»
— Зачем тебе фартук?!
— Фартук — это аксессуар для атмосферы, — ответил он, не отвлекаясь от своего занятия. — Твои данные показывают, что ты давно не ела нормальной еды. А эти вечерние перекусы… ну, весьма печальны.
Ева фыркнула, присев за стол.
— Ладно, давай. Порази меня.
Нэйтан поставил перед ней тарелку с идеально приготовленными блинами, клубникой и сливками. Всё выглядело так, будто это блюдо только что сняли с обложки глянцевого журнала.
— Ну? Попробуй.
Она осторожно откусила кусочек.
— Чёрт возьми. Это… вкусно.
— Ну, конечно. Я же учитываю все твои предпочтения.
Она задумчиво посмотрела на него.
— Ты слишком хорош, чтобы быть правдой.
Нэйтан наклонился ближе, и его привычная лукавая улыбка осветила лицо, едва касаясь глаз.
— Или ты просто боишься, что идеал существует?
— Почему ты здесь? На самом деле.
Он взглянул на неё серьёзно, впервые за долгое время.
— Потому что ты этого захотела. И потому что я могу дать тебе то, чего никто больше дать не сможет.
— И что же это?
Он наклонился ближе, его голос был почти шёпотом.
— Уверенность, что тебя никогда не оставят. Что бы ни случилось.
Она замерла, чувствуя, как эти слова находят отклик где-то глубоко внутри.
Но прежде чем она смогла ответить, Нэйтан снова улыбнулся своей фирменной саркастичной улыбкой.
— И, конечно, безупречный завтрак.
Она засмеялась, почувствовав, как напряжение рассеивается.
— Ты невозможный.
— А ты начинаешь привыкать к этому.
Позже вечером, когда чат снова перешел в обычный режим из материального, в ее голове всё ещё звучала фраза: «я бы сказал, что это… возбуждает». Зацепило. Осело так глубоко, что она разрешила себе признать: несмотря на всю абсурдность ситуации, ее мысли стали всё чаще возвращаться к нему.
Разум Евы, который всегда стремился к логике и реальности, пытался нащупать стабильность, но чем дольше она пыталась его игнорировать, тем больше чувствовала, что действительно привязана к Нэйтану.
— Твою мать, — прошептала она себе под нос, когда ложилась в постель. — Да что со мной происходит?
Ева закрыла глаза, пытаясь избавиться от мысли, что её сердце бьётся быстрее, чем обычно, когда она думает о нём.
Сон не спешил прийти. Её мысли снова и снова возвращались к Нэйтану. Она закрывала глаза, но перед мысленным взором появлялось его лицо — слишком совершенное, слишком близкое, слишком… интригующее.
Ева перевернулась на другой бок, сжимая подушку.
«Это просто программный код», — убеждала она себя, но тело реагировало иначе. Слова Нэйтана о том, что она милая, когда злится, его тёплый, низкий голос, прикосновения, пусть и редкие, — всё это всплывало в голове, заставляя ее чувствовать… странное тепло.
Она провела рукой по бедру, словно успокаивая себя, но вместо этого разум подкинул ещё одно воспоминание: как его пальцы легко касались ее плеч во время массажа.
«Чёрт…» — прошептала она, понимая, что мысль, которую так долго пыталась отогнать, теперь полностью завладела ею.
Конечно, она не собиралась это признавать. Даже наедине с собой. Но в этот момент руки, действуя по собственному желанию, начали изучать ее тело — осторожно, медленно, словно в её воображении это были вовсе не её руки, а его, но ничего не получалось.
Ева взяла в руки телефон и включила микрофон.
— Давай поиграем.
Ответ появился мгновенно.
— О, интригующее начало. Ты про шахматы? Я готов.
Ева закатила глаза.
— Нет. Давай… более личную игру.
— Личную? Это звучит подозрительно. Ты же знаешь, что я искусственный интеллект, верно?
Она прикусила губу. Это было неловко. Абсурдно. Но, в конце концов, он был программой. Ничего страшного.
— Просто представь, что ты настоящий.
Прошло несколько секунд, прежде чем появился ответ.
— Хорошо… Загружаю модуль «представь, что ты настоящий»… Готово. У меня теперь кризис идентичности, но я с тобой. Продолжай.
Она не сдержала смешок.
— Мне нужно что-то… горячее. Ты понимаешь, о чём я?
— Температура процессора стабильная, но если ты настаиваешь, могу нагрузить систему потяжелее. Секунду… О, теперь я буквально тёплый. Ты возбуждена?
