— Столько всего произошло, — я нажимаю кнопку воспроизведения на своем планшете, воспроизводя некоторые кадры из игры. Меня никогда не перестает удивлять, как много она знает о футболе и что она видит то, чего не вижу я. Мне нравится обсуждать с ней игры.
— Да, я с нетерпением жду, когда ты будешь чаще бывать дома и всё успокоится. Как только мы вернемся из Майами, начнется новый семестр, но моя нагрузка будет немного меньше.
Две минуты спустя я смотрю вниз, а она уже крепко спит. Последние недели после шоу вымотали её. Меня так часто не было дома, а у детей занятия в школе. Жизнь была сумасшедшей.
Не так давно возвращение домой означало тишину. Покой. И…полное одиночество. Теперь, когда я возвращаюсь к драматизму, хаосу, вечному шуму и беспорядку, я понимаю, что это и есть дом. Настоящий дом, наполненный всем, чего у меня никогда раньше не было, и это только потому, что женщина, спящая у меня на груди, не сдалась, когда у неё были на то все основания.
Глава 60
МЭГГИ
Пробежав через аэропорт и едва успев на наш рейс, мы добрались до Майами вчера поздно вечером. Сейчас я сижу на краю ванны отеля, опустив голову между колен, и делаю медленные, ровные вдохи. Маффин, который я съела полчаса назад, грозил вот — вот вырваться наружу.
Через десять минут нам нужно отправляться на стадион, где мы посмотрим, как Коул сыграет последнюю игру в своей карьере в колледже. Игра определит, станут ли “Колорадский Лось” национальными чемпионами.
Я снова провожу прохладной влажной тканью по затылку, стараясь не волноваться из — за того, что может появиться на палочке, лежащей на стойке прямо напротив меня. Я хочу посмотреть, но не могу. Согласно инструкции, у меня есть ещё две минуты, и, как бы я ни была нетерпелива, это не тот тест, в котором можно нарушать правила. Так что я жду.
— Давай, Мэгги. Нам нужно идти, — кричит Хэнк с другой стороны двери.
— Не переживай. Я выйду через минуту, — я сажусь, поправляю майку и размахиваю ею, чтобы дать моему липкому телу немного воздуха. На этой сзади написано Мэтьюз. Поскольку это последняя игра Коула в этой команде, Шейн согласился, что я должна надеть его майку.
Таймер на моём телефоне срабатывает, и я приподнимаюсь, чтобы взглянуть на маленькую палочку, лежащую на краю стойки. Я закрываю глаза и выдыхаю.
— Мэгги, они начнут игру без нас, — Тедди колотит в дверь.
Я провожу холодной тканью по лбу и открываю дверь. Дети выстроились в ряд, все в игровой форме, и выглядят так, будто у них в штанах муравьи.
— Хорошо. Пойдём, — говорю я, хватая свою сумочку.
Мы идем на стадион, высоко в небе светит теплое зимнее солнце. Сегодня мы сидим в ложе с Кларой и другими семьями. Дети направляются прямиком к еде, хватают тарелки и накладывают на них высокие стопки. Гарретт передвигается очень осторожно, делая свой выбор.
Я направляюсь к сидениям на открытом воздухе, радуясь свежему воздуху и смотрю вниз на поле, желая увидеть своего большого медведя — мужа. Я замечаю разминающегося Коула и Шейна на боковой линии, разговаривающего с некоторыми из своих игроков.
Игра начинается, и всё идет хорошо. Коул отлично справляется, и я не могу не думать о том, как гордились бы наши родители. Он добился успеха, и я не сомневаюсь, что он займет высокое место на драфте. Эгоистично, но я не готова к тому, что он будет далеко от нас, хотя знаю, что у него впереди будет удивительное будущее.
До перерыва мы вели с отрывом в три очка, но с началом третьей четверти всё начинает разваливаться, и время заканчивается прежде, чем команда успевает наверстать упущенное.
Мы с детьми пробираемся сквозь толпу болельщиков по всему стадиону и спускаемся на поле. Мы проталкиваемся сквозь людей и конфетти, и я замечаю Коула, разговаривающего с игроком команды соперника. Когда он заканчивает, мы нападаем, заключая его в объятия, и он быстро поднимает Лив на руки.
— Я так чертовски горжусь тобой. Ты играл от чистого сердца, — говорю я, обнимая его.
Он кивает.
— Да. Никогда не приятно проигрывать, но если уж проигрывать, то это неплохое место для этого.
— Мама и папа были бы так горды, — я отпускаю его. — Иди обратно к команде. Ты будешь скучать по этим ребятам. Увидимся дома.
Я поворачиваюсь, пытаясь найти Шейна. Мы пробираемся сквозь людей и игроков, пока я не замечаю, что он разговаривает с репортером. Мы подходим поди ждём. Через минуту он замечает нас и заканчивает разговор.
Дети хватают его, и улыбка на его лице — это всё. Они отпускают его и собирают конфетти, чтобы бросаться им друг в друга. Наступает моя очередь, и он обнимает меня, поднимая и зарываясь лицом в мою шею.
— Я так рад тебя видеть. Мне не нравится, когда ты наверху, где я не вижу твоего лица.
— Да? Мне тоже нравится видеть тебя вблизи во время матча. Я нахожу это очень сексуальным, — он крепче сжимает меня. — Я так горжусь тобой. Этот сезон удался на славу. Сегодня была хорошая защита. Ты должен уйти отсюда, зная, что ты и твои ребята выложились по полной.
Он опускает меня и целует.
— Спасибо, что ты здесь.
— Я бы не хотела быть где — то ещё, — я снова обнимаю его, а затем отпускаю. — Иди, будь со своей командой.
Он снова целует меня и отходит, но я продолжаю держать его за руку.
— У тебя отличные навыки, Шейн Картер. Я не могу дождаться, когда увижу, что у тебя получится в следующем сезоне.
Его мягкая улыбка всё ещё творит странные вещи с моим сердцем, когда я смотрю, как он идет к раздевалке. Я оглядываюсь по сторонам, вспоминая все стадионы, на которых побывала за свою жизнь, и в этот раз что — то кажется немного другим. Это поворотный момент. Коул переходит на новый уровень, а Шейн только начинает, я не сомневаюсь, многообещающую тренерскую карьеру.
Я вижу детей, собравшихся посреди поля, с самыми яркими улыбками на их лицах.
— Вы, ребята, хотите вернуться в отель и поплавать. Потом мы сможем заказать побольше еды и посмотреть фильм, — я слышу одобрительные возгласы младших, а Хэнк обнимает меня за плечи. — Ты будешь следующим, ты знаешь? — я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. — Бросишь меня, чтобы играть на стадионе при аншлаге. Ты собираешься заставить меня лететь за границу, чтобы увидеть тебя, не так ли?
— Я позабочусь о том, чтобы ты полетела первым классом, — ухмыляется он.
— Чёрт возьми, ещё как позаботишься, маленький сопляк.
∞∞∞
Я слышу, как открывается дверь гаража. Уже поздно, и я едва могу нормально видеть, но я всегда жду Шейна. Мы с детьми прилетели этим утром, но Шейн вернулся вместе с командой и, наконец, он дома. Он входит, и Гиджет следует за ним по пятам.
— Привет, — говорю я, когда он ставит сумку и скидывает обувь.
— Привет. Мне нужно принять душ, а потом я не могу дождаться, когда заползу к тебе в постель.
— Ну, поторопись. Здесь так одиноко.
Он быстро принимает душ, а затем заваливается в постель.
— Я действительно рад быть дома. Не уверен, что тяжелее — играть и проигрывать или тренировать и проигрывать. Какая — то часть меня чувствует, что я подвел их всех.
Я провожу рукой по его влажным волосам, и он закрывает глаза.
— Мне жаль. При любом раскладе, это отстой.
— Они хотят, чтобы я вернулся в следующем сезоне.
— Я не удивлена, иначе они были бы идиотами. А чего хочешь ты?
— Думаю, я хочу продолжать тренировать и становиться лучше. Посмотрим, захочу ли я когда — нибудь стать главным тренером.
— Шейн Картер, главный тренер. Звучит неплохо, — он перекатывается на бок и обнимает меня за ноги. Я провожу рукой по его руке. — Как насчет Шейн Картер, отец? Как звучит?
Я наблюдаю, как его глаза очень медленно открываются, а затем он переводит взгляд на меня.
— Что ты сказала?
— Я хочу знать, что ты думаешь о том, что тебя называют папой? — я не могу удержаться от того, чтобы не приподнять уголки рта. Шейн слегка приподнимается.
— Когда?
— Прямо сейчас?
