— Два доллара, — вмешивается Тедди. — Ты сказала “дерьмо” в машине.
Я смотрю на него.
— Ну, ты только что это сказал, так что теперь ты должен доллар.
— Блин, — хнычет Тедди.
Команда выбегает на поле, и Шейн идет сзади. Его глаза находят мои и задерживаются на мне, пока он приближается к трибунам. Я приподнимаюсь, желая поцелуя перед игрой…что. это? Я смотрю вниз, и что — то стекает по моей ноге. О, чёрт возьми.
Шейн, должно быть, что — то увидел на моём лице, потому что, когда я поднимаю взгляд, он стоит на поле передо мной. Я пытаясь осознать, что происходит. Я не двигаюсь. Что вы делаете, когда у вас отходят воды посреди футбольного стадиона? Ни в одной книге об этом не сказано.
— Мэгги, — кричит Шейн, но я не обращаю на это внимания. — Мэгги, — кричит он, снова привлекая моё внимание.
Марк и Шон уже стоят рядом, оба смотрят на меня сверху вниз.
— Кажется, у меня только что отошли воды, — объявляю я.
— Что?! — говорит Марк, крутясь направо и налево, как будто ему нужно идти, но он не знает, куда.
Шон хватает меня за руку и прижимает к себе.
— Ты в порядке?
— Что? Что происходит? — Шейн кричит громким голосом, полным разочарования.
Я смотрю на него и показываю на мокрые пятна.
— У меня отошли воды.
— Прямо сейчас? — кричит он.
— Да! — я стараюсь, чтобы мой голос не звучал раздраженно, но, серьезно, что это за вопрос.
Всегда спокойный Шон отталкивает Марка с дороги и говорит детям оставаться с ним.
— Я забираю её отсюда, — говорит он Шейну.
— Хорошо. Встретимся у машины, — Шейн срывается с места и убегает.
Я оглядываюсь назад, зная, что он мне нужен, но он исчез.
Двадцать минут и пара схваток спустя, Шейн подбегает к нам. Игнорируя Шона, он целует меня и улыбается.
— Ты готова?
— Нет, — я хватаю его за руки, когда начинается очередная схватка.
— Мы с Марком будем с детьми. Держите нас в курсе, — Шон хлопает Шейна по спине, который помогает мне сесть в машину и наклоняется, чтобы поцеловать меня, прежде чем отвезти нас в больницу.
Пять мучительно болезненных часов спустя Шейн прижимает одно из моих колен к груди и говорит мне тужиться.
— Ну же, детка. Ты справишься, — он целует мой влажный лоб.
Я откидываюсь, переводя дыхание, зная, что эти шутники собираются сказать мне, что я должна сделать это снова.
— Мэгги, ты так близко, — утверждает мой врач. — Головка почти вышла.
Я хочу рассмеяться, но сдерживаюсь, потому что эти люди явно сошли с ума. Единственное, к чему я близка, так это к тому, что всю мою нижнюю половину разорвёт на куски. Я вижу, как взгляд Шейна перемещается туда.
— Шейн. Посмотри сюда, приятель. Я не справлюсь без тебя.
Его широко раскрытые глаза возвращаются к моим.
— Хорошо, ещё один сильный толчок, и когда я скажу "стоп", тебе нужно остановиться. Хорошо? — требует врач.
— Хорошо, — ною я.
— Ты сможешь, — шепчет Шейн мне на ухо. — Я прямо здесь.
Я хватаю его за руку и тужусь, и через секунду мне говорят прекратить тужиться. Ещё один небольшой толчок, и ребенок выходит и ложится мне на грудь.
— Я не могу в это поверить, — хнычу я, пытаясь получше рассмотреть нашего ребенка сквозь слезы. Шейн опускается на колени рядом со мной, одна рука у меня на голове, а другая поверх моей, над нашим плачущим ребенком.
— Поздравляю вас обоих, — говорит мой врач, продолжая работать. — У вас сын.
Я смотрю на Шейна.
— Это мальчик.
Его глаза наполняются слезами, когда он наклоняется вперед и прижимается своими губами к моим.
— У нас сын.
Шейн обнимает нас двоих одной большой рукой, пока мы осматриваем нашего малыша. Ты думаешь, что знаешь, что такое любовь, а потом кто — то кладет тебе на грудь крошечное существо, и ты как будто заново открываешь для себя смысл любви.
Все успокаивается, я привожу себя в порядок, и, прежде чем мы успеваем опомниться, Шон и Марк заводят детей в комнату. Они все стоят в дверях, как будто что — то может выскочить и схватить их.
— Таааак… — говорит Марк. — Вы держите нас в напряжении. Какие новости?
Мы с Шейном смотрим друг на друга. Наш маленький человечек плотно завернут в одеяло у меня на руках.
— Ребята, хотите познакомиться со своим племянником? — спрашиваю я.
— Это мальчик! Да! — Тедди взмахивает кулаком, и мы все смеемся.
— Как его зовут? — Хэнк первым подходит ближе, и остальные следуют его примеру.
— Эйден Тимоти Картер, — говорит Шейн.
— Эйден Картер. Сильное имя, — говорит Марк.
— Это означает “маленький огонь”, — глаза Шейна встречаются с моими.
— Вы двое отлично поработали. Он красивый парень, — говорит Шон, заглядывая через плечо Хэнка и хлопая Шейна по спине.
— Можно мне подержать его? — слышу я тихий голос Лив, доносящийся с другого конца кровати.
— Да, — говорю я, и Шейн помогает мне подвинуться.
— Тебе нужно помыть руки, — говорит Гаррет, помогая Лив подойти к раковине.
— Я тоже хочу подержать его, — говорит Тедди, стоя в очереди за мытьем рук.
Дети по очереди держат Эйдена, а затем Шон передает его Марку.
— Иди к своему дяде Марку. Я собираюсь научить тебя, как сводить девушек с ума, — Шейн стонет, а Шон смеется.
— Ты можешь научить меня, как ухаживать за девушками? — спрашивает Тедди со своей стороны. — Эмми в школе не обращает на меня внимания.
Я подношу руку ко лбу.
— Тедди, тебе нужно учиться. Может быть, тогда Эмми обратит на тебя внимание. Может быть, ей нравится прилежные ученики.
— Да. Она общается со мной, — Гарретт поднимает брови.
Тедди хмыкает, и Хэнк обнимает его.
— Да ладно, Тедди, девчонки — настоящая заноза в заднице. Давай найдем кафетерий и посмотрим, какие закуски у них есть.
— Можно мне тоже пойти? — спрашивает Лив, спрыгивая с кровати.
Гаррет обнимает нас с Шейном и затем следует за ними.
— Хорошо, мы оставим вас, ребята, в покое, — говорит Шон.
— Спасибо, что пришли, — Шейн обнимает своих братьев. Марк посмеивается.
— Эй, мы пришли на игру, но это намного лучше. Спасибо, что сделали меня дядей.
Шейн закатывает глаза.
— Мы сделали это только для тебя.
Мальчишеская улыбка расплывается на лице Марка.
— Ну, сделайте это снова. Нам нужна целая футбольная команда.
— Эй, — говорю я. — Возможно, балет — его призвание.
Все трое здоровенных парней, окружающих меня, смотрят на меня, а затем их взгляды перескакивают друг на друга.
— Идите сюда и обнимите меня, — я смеюсь, и они оба наклоняются, чтобы обнять меня, прежде чем уйти к детям.
— Как ты думаешь, нужно предупредить их, чтобы они не позволяли Лив и Тедди есть слишком много сахара? — спрашиваю я, когда Шейн садится в кресло рядом с моей кроватью, держа Эйдена на руках.
— Чёрт возьми, нет. Этим двум идиотам нужно учиться самим.
Я смеюсь и откидываюсь на кровать, чувствуя себя измученной.
Должно быть, я задремала, потому что, когда я снова открываю глаза, в комнате темно и тихо. Шейн всё ещё сидит в кресле рядом со мной, но теперь мой великолепный мускулистый муж без рубашки, а наш сын покоится на его широкой груди, обхватив его массивными руками.
— Привет, папочка. Как у тебя дела? — я любила Шейна и раньше, но есть что — то такое в том, что он держит нашего ребенка так близко и так заботливо, что заставляет меня влюбиться в него еще сильнее.
— Я понятия не имею, как дошел до этого, — когда он смотрит на меня, по его щеке бежит слеза. — Я самый счастливый человек на свете.
Я улыбаюсь, закрепляя в памяти это видение моего мужа и сына.
— Ты дошел до этого, потому что продолжал идти, хотя у тебя не было на то причин. Затем, вопреки здравому смыслу, ты сказал, что женишься на мне. Ты пожертвовал всем, чтобы помочь мне, когда я в этом нуждалась, — я чувствую, как мои собственные слезы текут по моим щекам. — Ты стал моим мужем, затем моим лучшим другом. Шейн Картер, ты лучший человек, которого я знаю, — я беру его за руку. — Я люблю тебя и не думала, что смогу любить тебя ещё больше, но сегодня моя любовь к тебе расцвела ещё сильнее.
