Лишь несколько локонов золотистых волос Дориана выбилось из-под шлема, но я узнала бы его мощную фигуру даже со спины. Увидев меня, он сверкнул счастливой улыбкой. Наконец-то ему предстояло заняться тем, к чему он готовился всю свою жизнь. Мое сердце исполнилось гордости. Еще никогда я не была так счастлива назвать его своим супругом, как сегодня.
Король подъехал к королеве Ленор и натянул поводья, останавливая коня. Она встала и подала ему платок с вышитым на нем ее фамильным гербом. Он прикоснулся к клочку ткани губами и спрятал его под луку седла. Затем, нарушив официальную процедуру прощания, он сжал руки жены и поцеловал ее пальцы. Оглушительный рев пронесся над толпой. Я нисколько не сомневалась в том, что такой же звук раздался и тогда, когда много лет назад король Ранолф впервые обнял свою прекрасную новобрачную. Глаза королевы Ленор наполнились слезами, не позволявшими ей, возможно, в последний раз рассмотреть лицо мужчины, которого она некогда любила всем сердцем. Годы угроз истощили их обоих, но этот момент вселил в меня надежду, что какие-то остатки их былой любви все еще живы.
Король обернулся к Розе, которая бросилась в его объятия. Он зарылся лицом в каштановые волосы дочери, а его ладони обняли ее спину. Перед моими глазами с удивительной ясностью всплыло воспоминание — эти же ладони, поддерживающие тельце малышки в тот день, когда она родилась. Тогда король радостно улыбался, хотя на его месте многие яростно протестовали бы против такого удара судьбы. Он осторожно высвободился из объятий Розы и опустил забрало шлема. Наблюдатели приняли этот жест за знак решимости и снова разразились приветствиями, но мне подумалось, что он просто пытался скрыть от них свое лицо — лицо человека, попрощавшегося с самыми дорогими для него людьми.
Спутники короля вслед за ним направили коней к воротам. Внезапно Дориан покинул их ряды и повернул свою лошадь ко мне.
— Элиза.
Изумившись его поступку, я подошла к самому краю помоста, чтобы ему не приходилось кричать.
Черты Дориана смягчились, и на его лице появилось задумчивое выражение, которое я впервые заметила накануне ночью. Отбросив всю свою браваду, он внезапно стал старше, но одновременно умиротвореннее.
— Ты была хорошей женой, хотя я этого не заслуживал, — произнес он. — Возможно, временами я заставлял тебя сожалеть о принесенных мне обетах, но я ни разу не пожалел о том, что взял тебя в жены.
Я взволнованно затрясла головой, внезапно огорчившись, что не взяла ничего, что могла бы подарить ему на прощание в знак своей привязанности.
— Когда все это закончится, я исправлюсь, — продолжал он. — Ты наверняка не веришь в то, что эти перемены будут легкими, но я сделаю все, чтобы заслужить твою любовь.
Я ожидала, что он расхохочется, тем самым давая понять, что он просто в очередной раз пошутил со мной, но вместо этого Дориан взял меня за рукав и привлек к себе, дерзко поцеловав в губы у всех на виду. Мое лицо вспыхнуло от смущения и удовольствия, и я прижалась лицом к его шее, как часто делала в уединении нашей спальни.
Как я жалею о том, что ничего ему не сказала! Как счастлив был бы Дориан узнать, что он зачал ребенка. Вместо этого, заметив возмущенные взгляды фрейлин, я скромно потупилась и промолчала. Роза быстро опустила голову, тщетно пытаясь скрыть, как внимательно она прислушивалась ко всему, что произнес Дориан. Протрубили рожки, и король Ранолф занял свое место во главе отряда рыцарей, ожидающего перед воротами. Сунув ноги в стремена, Дориан поскакал к людям, чьими жизнями ему предстояло распоряжаться.
Я смотрела, как мой супруг готовится к кровопролитию, всем сердцем молясь о его благополучном возвращении. Несмотря на все его недостатки, он стал бы гордым и любящим отцом, и я хотела, чтобы мой сын или дочь получили то, чего так и не узнала я.
* * *
В то лето мы твердили себе, что численности наших войск более чем достаточно, чтобы гарантировать нам победу. Сэр Хугилл, будущий супруг Розы, собрал на своих землях многосотенную армию, и другие главы благородных родов со всего королевства тоже выступили в поддержку короля. На открытом поле брани у наших сил был бы очевидный перевес. Но мы то и дело получали сообщения о мелких стычках и засадах, потому что де-Роли и его последователи были достаточно умны, чтобы избегать открытого противостояния. Они хитростью заставляли разведчиков короля сообщать ему о несуществующих позициях противника и, пользуясь отсутствием основных сил, грабили отставший обоз. Они предпочитали убивать бесчестно, исподтишка. Письма как солдатам, так и от них доставлялись лишь изредка, но те немногие строчки, которые я получала от Дориана, удручали.
Сегодня двух моих людей сразили стрелы, — размашистым неровным почерком писал он. — А я еще даже не видел врага, с которым явился сражаться. Письмо оканчивалось обещанием победы, но не любви. Впрочем, я была не настолько глупа, чтобы ожидать подобных заверений. То, что он вообще нашел время, чтобы мне написать, уже говорило о его привязанности.
В те дни было очень просто погрузиться в мрачные мысли. Без криков и тяжелых шагов уехавших воевать мужчин просторные залы и широкие коридоры остались зловеще пустыми. Каждую ночь я ложилась спать в постель, которая без неистового и страстного Дориана казалась холодной и безжизненной. Смутные времена сказались и на своенравии Розы. Она перестала жаловаться на скуку и больше не умоляла устроить после ужина танцы. Она почтительно обращалась к сэру Уолтуру, интересуясь новостями, и попросила, чтобы для нее нарисовали карту, позволявшую ей следить за продвижением армии. Но она не отказалась от своих тайных вылазок. Однажды, когда я заметила грязь на подоле ее платья, она созналась, что побывала в бухте Сент-Элсипа. Я напомнила ей, что на набережной толчется множество подозрительных типов, а значит, прогулки туда небезопасны, но она отмахнулась от моих нравоучений.
— Я почувствовала, как влечет меня к себе вода, Элиза, — мечтательно произнесла она. — Может, все дело во всех этих судах. В них кроется столько возможностей. Ты можешь себе представить, что это такое — отправиться в плавание в какие-то неведомые земли и не знать, где ты будешь через месяц или через год?
— Мне спится спокойнее, когда я совершенно точно знаю, где буду через месяц, — язвительно ответила я. — В моей собственной удобной постели.
Роза расхохоталась, но все последующие дни ее окутывала пелена грусти. Как часто бывает, я не могла оценить всю глубину ее неудовлетворенности, пока не взглянула на ее жизнь глазами постороннего человека. Спустя несколько месяцев после того, как войска отправились на север, в замок пришла моя племянница Приэлла с сообщением о смерти тети Агны. Это не стало неожиданностью, потому что в последнее время ее здоровье неуклонно ухудшалось, и все же это стало для меня ударом. Кончина тети оборвала еще одну ниточку, связывавшую меня с мамой. Кроме того, хотя тетя Агна не была склонна к проявлению эмоций, она приняла и поддержала меня в тот период моей жизни, когда у меня не было ровным счетом ничего, и за это я была бесконечно ей благодарна.
Я провела Приэллу в Приемный покой, хотя обычно он предназначался для более важных посетителей. Она описала последние часы тетиной жизни, но когда я поинтересовалась, как поживает ее мама, Приэлла неожиданно ответила уклончиво. Я принялась осторожно ее расспрашивать и постепенно вытянула из нее правду. Семейная торговля тканями очень сильно пострадала от закрытия торговых путей через север страны, и отношения между ее родителями стали такими же напряженными, как и их финансовая ситуация. Я давно подозревала, что супруг моей кузины Дамиллы считает избиение жены своим святым долгом, и опасалась, что денежные затруднения сделают его еще более раздражительным и агрессивным. Но что я могла поделать? Приэлле было всего шестнадцать, и она находилась на попечении родителей, что не позволяло мне взять на себя заботу о ней.
— Ты такая везучая, Элиза.
Я вспомнила, что уже слышала эти же слова от Розы, когда она говорила о том, что я вышла за Дориана по любви.
— Мой отец был очень тяжелым человеком, — ответила я Приэлле. — Я знаю, что это такое — прятаться в угол во время ссоры.
— Нет, я имею в виду твою жизнь здесь. Тебя со всех сторон окружают такие прелестные вещи. — Приэлла во все глаза смотрела на гобелены и золоченую мебель, которую я уже давно считала чем-то само собой разумеющимся. — Я бы все отдала за возможность жить, как принцесса Роза.
А она отдала бы все за твою свободу, — подумала я, размышляя над жестокой шуткой судьбы, заставившей этих девушек родиться в обстановке, противоречащей их склонностям. Из Розы с ее быстрым умом и независимым характером вышла бы отличная дочь торговца, в то время как мягкость Приэллы и ее тяга к красоте по достоинству оценились бы в любой королевской семье.
