глаза, привозил их сюда. Насиловал их, иногда по несколько дней, а затем отпускал – по крайней мере, поначалу, но последних нескольких он убил. Он становился неосторожным и боялся, что полиция подбирается к нему слишком близко.
Я нахожу край панели. Если бы он не сказал мне, я бы не заметила, но она распахивается наружу. Комната именно там, где он и говорил. Либо когда у него проводили обыск, искали недостаточно тщательно, либо им было наплевать. Судя по результатам моего расследования, я ставлю на второе. У него хорошая репутация в обществе и связи со многими важными людьми. Когда его арестовали, перед ним даже извинились. Дело не расследовали должным образом вообще. Они подвели этих детей и их семьи, но я – нет.
Там есть порог, через который я переступаю, и тут же отпрянываю. Меня тянет блевануть, но я сдерживаюсь.
Слева стоит кровать с ремнями для лодыжек и запястий, привязанными к металлическому изголовью, а по матрасу разбросаны игрушки. Я замечаю ведро в углу – никакой приватности. Также в изножье кровати стоит камера на штативе, а в дальнем углу – компьютер. Очевидно, его запихнули сюда в спешке, поэтому я направляюсь к нему. Есть только одна вещь, которую он мог здесь прятать.
Я оставила его пенис у него во рту, чтобы он заткнулся, так как от звука его голоса мне хочется разрезать его на куски, и, похоже, это работает – я всё ещё его не слышу.
Я убиваю и калечу людей, но он?
Он – зло, в чистом и простом виде. Он брал самых невинных людей в мире и истязал их ради собственного удовольствия, а затем вышел сухим из воды, в то время как его жертвы и их семьи никогда не оправятся. Им придётся жить с этим всю жизнь.
На компьютере даже не установлен пароль. Открыт браузер, показывающий сайт в даркнете с фотографиями и видео детей настолько ужасающими, что я сворачиваю его. Их так много по всему миру, что я никогда не смогу остановить их всех. Папки на рабочем столе аккуратно подписаны именами. Я не хочу смотреть, но должна быть уверена, поэтому выбираю ту, которую знаю.
У человека, который пришёл ко мне, была дочь по имени Сара. Они засняли короткий ролик, как она садится в его машину. Они знали, что это он, но так и не удосужились проверить, пока три недели спустя её тело, подвергшееся насилию и обнажённое, не нашли в местной реке – и ему всё равно это сошло с рук. Видимо, все улики ДНК были смыты или непригодны для использования. Полиция заявила, что не может ничего доказать. Не думаю, что они хотели доказать. Думаю, им заплатили за обратное. Я не настолько глупа, чтобы верить, что полицию нельзя купить, учитывая, что братья Сай делают это постоянно.
Меня чуть не выворачивает, когда я включаю первый ролик. На ней то самое розовое платье с оборками, в котором её видели в последний раз. Её маленьких подходящих носочков нет, и по какой-то причине это приводит меня в ярость. Прежде чем она начинает кричать, я понимаю, что больше не выдержу. Выключив всё, я вместо этого оставляю записку, приклеенную к компьютеру.
Спустившись вниз, я выплёскиваю на него всю свою ярость. Когда заканчиваю, он превращается в неузнаваемое кровавое месиво. Эта мерзкая комната словно просачивается в меня. Мне нужно убираться отсюда. Я не могу здесь больше находиться. К тому же, он больше не выдержит. Всё кончено.
Собрав вещи, выхожу в коридор, снимаю трубку его стационарного телефона и набираю номер.
— Служба 911, что у вас случилось?
— Он умрёт менее чем через две минуты. Спасите его, если сможете.
Вешаю трубку, зная, что они отследят звонок. Этого времени им не хватит, чтобы спасти его, но это привлечёт их внимание, и до утра это попадёт в новости. Я уже отправила наводку, позвонила старому другу из газеты и переслала ему несколько снимков. К тому времени в его блоге уже будут все наглядные, кровавые фотографии этого человека.
Он обретёт позорную славу в сети точно так же, как и его жертвы.
Я ухожу тем же путем, что и пришла – через парадную дверь, и направляюсь к мотоциклу. Я наслаждаюсь триумфом своей успешной охоты, хотя мой желудок до сих пор сжимается от тошноты после увиденного. Когда я открываю телефон и нужное приложение, оно показывает мне их местоположение. Они не знают, что я это сделала.
Зейн в их компании, как и Кейн, но Нео неподалёку, у здания суда, поэтому я еду туда.
Я чувствую себя грязной и больной, и они мне нужны. Мне нужно, чтобы они отмыли меня от этой мерзости и зла.
К тому моменту, как я добираюсь до места, мне становится чуть легче, но не особо. Я знаю, что этот мир набит такими людьми, но легче от этого не становится. Заезжая на парковку, я замечаю одну из машин Нео на несколько рядов дальше. Новый, дорогой чёрный мерседес, без показухи, но достаточно, чтобы все понимали, кто он. Я только слезаю с байка, как слышу его знакомый смех. Резко оборачиваюсь и замечаю его на ступенях возле парковки. Он, мать его, отлично выглядит в костюме. В одной руке у него портфель, и он улыбается кому-то, но машина перекрывает мне обзор. Улыбка хорошая, дружелюбная и ничего больше, но мне не нравится этот тоненький смешок в ответ. Бесшумно сойдя с байка, я огибаю машину и останавливаюсь.
Рядом с ним стоит женщина в обтягивающей чёрной юбке и белой блузке. Она тянется и кладёт руку ему на предплечье, что-то говорит, но он отступает назад, всё ещё с этой улыбкой. Однако намёка она не понимает и придвигается ближе. Улыбка у него становится натянутой, но он больше ничего не делает.
Он покойник.
Он что, думает, что раз мы просто встречаемся, то он может позволять кому угодно с ним флиртовать? В конце концов она уходит, а я уже готова. У меня всё ещё есть кое-что из препаратов Уиллоу, и когда он наклоняется к багажнику, чтобы убрать туда сумку, я втыкаю ему шприц в шею. Он разворачивается, глаза расширяются, и он валится.
— Чёрт, напомни мне поблагодарить Уиллоу. Это охуенно, — бурчу я, хватая его за ноги и начиная поднимать. Мне приходится перекатывать, и это занимает кучу возни, но в итоге я
