не успел поделиться с Джоном. Иначе бы он не стал так тщательно шифровать информацию, которую по первому официальному запросу можно было получить из полицейской базы данных.
Во второй папке были фото, на которых Маттео, его консильери и другие капитаны передают товар и встречаются с другими группировками и семьями синдиката. Джон упоминал, что практически за каждым важным представителем Каморры следили, но фотографы, что были направлены на задание, с него не возвращались. А если и возвращались, то с пустыми руками, а после и вовсе исчезали из города. В этой же папке были собраны десятки тысяч фотографий, сделанных в разные промежутки времени за последние лет десять. Я решил просмотреть их все позже и открыл следующую папку.
Она полностью была посвящена семье Адрианы. Их родословная, имена и досье на каждого члена семьи вплоть до Люцио и ее самой.
Несколько других папок содержали информацию о крупных делах Каморры. Поставки, счета, координаты складов и секретных мест, о которых я не знал. Возможно, о них не знал и Джон, потому что никогда об этом не говорил.
Отец собрал и сохранил также папки, посвященные членам других мафиозных семей синдиката: якудзы, картеля, Нью-Йоркских безбожников и Солнцевской братвы.
Шел пятый час изучения документов. Я не пропустил ни одной папки или файла, изучил все материалы, выпил три кружки кофе, сделал несколько перерывов, но не нашел ничего, что помогло бы разобраться с моими проблемами и ответить на главный вопрос: является ли Маттео Моретти убийцей моего отца?
Да, здесь были собраны улики, которые в один миг помогли бы пожизненно упечь его за решетку и уничтожить всю Каморру. И не только ее. Пострадают и другие семьи синдиката. Я мог бы предоставить дела Джону, и на этом бы все закончилось. Но тогда я отомщу за отца, но потеряю любую возможность быть с Адрианой.
Кроме того, в глубине души закрались сомнения: все казалось слишком подозрительным. Я не мог понять, почему отец хранил столько всего на протяжении нескольких лет в сейфе, не передав информацию властям. Почему Джон считал, что отец не смог найти достаточно информации, чтобы заполучить хотя бы ордер на обыск, когда все необходимое было у него под рукой? Почему он скрыл это от своего капитана и властей? Почему ничего не предпринял, раз уничтожение Каморры было настолько для него важным, что ради этого он бросил семью?
На экране ноутбука отображалась шкала загрузки подбора кода для последней папки. Потребовалось чуть больше времени на ее взлом, чем я ожидал. И вот до завершения выполнения команды остался всего один процент.
«Код подобран».
Я выпрямился на стуле и открыл папку. Стало ясно, почему шифрование было сложнее, чем на других файлах. В папке содержалась информация о нем. О человеке, которого я называл своим отцом на протяжении двадцати пяти лет. О человеке, которого, как оказывается, я совсем не знал.
Я вглядывался в экран, стараясь сосредоточиться на буквах и словах, что увели из-под ног землю, пытался понять, какого черта происходит. Все вокруг поплыло. Голова закружилась, взгляд затуманился. Комната стала душной и тесной, стало трудно дышать. Я задыхался, ловил ртом воздух, но этого было недостаточно. Легкие неистово горели.
Слова начали расплываться, а потом и вовсе исчезли, превратившись в черные метки.
В попытке восстановить зрение, я несколько раз открыл и закрыл глаза. Не помогло. Ладони стали мокрыми и липкими. Я чувствовал, что в любую минуту меня может вырвать. Потянулся за стаканом с водой, что стоял все это время на столе, но почему-то сейчас он парил в воздухе. Я попытался схватить его, но задел рукой, уронив на пол. Звон бьющегося стекла оглушил, словно чертова сирена. Я закрыл уши, но звук не утихал. Он был в моей голове.
Держась за стол, чтобы не упасть, я встал.
Почему так жарко?
Черт возьми. Мне нужен свежий воздух.
Я выбежал из кабинета на террасу. На улице было прохладно, чувствовалось приближение зимы. Я подставил лицо освежающему ветру, глубоко вдохнул и насладился этим ощущением. Но легче не стало. Я прислонился спиной к стеклянной двери и медленно сполз на холодную, мокрую от дождя плитку террасы.
Этого не может быть.
– Как это возможно? – спросил я себя, хватая ртом свежий воздух, пытаясь заполнить им легкие.
Закрыв глаза, я торопился отыскать в уголках своей памяти хоть что-то об отце, о его работе, но все это плохо вязалось с тем, что я узнал из той папки.
Эта записка была отправлена капитану полиции Джону Хэнку несколько лет назад. К ней была приложена папка с документом на одного из его сотрудников и главного помощника.
Дальше я не смог читать. Потому что это не могло быть правдой. Этого просто не могло быть. По крайней мере, я был в этом не уверен.
Единственное, что можно было утверждать точно, – это то, что, кем бы ни был Аноним, что отправил эту чушь Джону, он же отправил записку и мне. Этот ублюдок играл со всеми нами? Потому что только это могло бы объяснить весь этот абсурд, что он придумал о моем отце.
Джонатан Уильямс был детективом нью-йоркской полиции и не состоял ни в каких группировках. Его убила Каморра. Он много раз получал награды за доблестную службу и отдал жизнь за свое дело. А на похоронах все прощались с ним, как с полицейским. Мой отец бросил семью, чтобы посвятить всего себя работе. Он был моим героем и примером, я хотел быть похожим на него, хоть и ненавидел, потому что любил. Я уважал его… Отец не мог всю жизнь лгать мне и маме. Не мог…
Однако я понимал, что если бы это досье было поддельным, то оно не скрывалось бы так тщательно от посторонних в сейфе, код от которого знал только я. Цифры пароля означали важную для отца дату. День, изменивший его детство, его жизнь. И если все увиденное мной было правдой, то лишь один человек мог знать, о какой дате шла речь. Все ответы могли быть только у него.
Но я хотел бы поговорить с Джоном, чтобы убедиться в правильности моих теорий перед тем, как пойду к Маттео Моретти.
Я написал сообщение Джону с просьбой встретиться на нашем месте. Он ответил незамедлительно.
На улице уже стемнело. Яркие фонари Нью-Йорка освещали улицы. Несмотря на плохую погоду, народ
