вибрирует от входящего сообщения:
У тебя все хорошо?
Да, уже ложусь спать. Стас так и не вышел из своей комнаты.
Я печатаю очередную ложь.
Спокойной ночи, малышка. Завтра не получится встретиться, друг приезжает из другого города, но я всегда на связи.
Какое невероятно удачное стечение обстоятельств! Хотя бы завтра мне не придется выкручиваться, придумывая причины избежать нежелательной встречи. А дальше можно будет сослаться на учебу и пробные экзамены… Ловлю себя на мысли, что наше общение выглядит как переписка парня и девушки. Он отчитывается передо мной, хотя совершенно не обязан. От этой мысли в груди разливается предательское тепло…
Хорошо. Спокойной ночи.
Сердце бешено колотится, когда я, набравшись смелости, добавляю смайлик-поцелуй и мгновенно отправляю сообщение, не давая себе шанса передумать. Словно этот крошечный символ может сгладить мою ложь. Сообщение мгновенно прочитано, но ответа нет. Душу царапает разочарование, и я в порыве удаляю этот злосчастный смайлик. Но почти сразу приходит ответ, от которого внутри все сжимается:
Верни на место.
Отправила по ошибке.
Я пишу ответ, а через секунду вижу входящий от Руслана.
– Да… – растерянно выдыхаю я.
– Захотелось еще раз услышать твой голос и убедиться, что все хорошо, – его голос обволакивает, заставляя пульс ускориться.
– Все хорошо, правда, – заверяю его я и намеренно перевожу тему: – А что за друг приезжает? Откуда?
– Вадик из Новосибирска. Он раньше жил здесь, мы с ним на боксе познакомились много лет назад, вместе начинали в боях участвовать. Два года не виделись.
– А чем он сейчас занимается? – уточняю я, потому что отчаянно надеюсь, что на одних подпольных боях жизнь не заканчивается, что люди бросают эту опасную деятельность и идут дальше. Возможно, этот Вадим своим примером сможет убедить Руслана оставить опасный мир подпольных боев позади как можно раньше.
– Вот и узнаю. Мы давно не общались, если честно. Почему спрашиваешь? – с нескрываемым любопытством интересуется он.
– Не знаю… Наверно, хотела убедиться, что из… этой деятельности можно выйти… – признаюсь я.
– Можно, конечно. Никто не дерется до старости. Тебя это беспокоит?
– Я видела синяки и раны на твоем лице… – слова горчат на языке. – Это не выглядит здорово.
– Ты переживаешь за меня? – его голос внезапно становится мягким, ласковым, и я закрываю глаза, не зная, что ответить, и боясь обнажить свои чувства.
– Малышка, я взрослый крепкий мужик и давно дерусь. Тебе не стоит за меня волноваться. Я знаю, что делаю. Но признаю, что мне приятна твоя забота, – его голос теплеет в конце, и я почти физически ощущаю его улыбку. – Что ты сейчас делаешь?
– Лежу в темноте, – врать уже становится привычкой, хотя на самом деле я сижу в кресле, прижимая холод к пульсирующей губе. – Завтра много уроков, потом я сразу домой.
– Если хочешь, я выкрою время и заберу тебя из школы и подвезу до дома? – предлагает Руслан, и в любой другой ситуации я бы согласилась, но точно не в ближайшие дни.
– Не нужно, все нормально. У меня еще факультатив по русскому языку, не знаю, когда точно освобожусь.
– Если что, звони мне. Ладно?
– Хорошо… Спокойной ночи еще раз, засыпаю уже.
– Спокойной ночи, Анюта. Ты ничего не забыла?
– О чем ты? – неуверенно интересуюсь я.
– Поцеловать меня на прощание, – смеется Руслан, и теперь уже обе мои щеки вспыхивают огнем.
– Я по ошибке отправила, честно… – бормочу я, захлебываясь смущением.
– Ладно, я понял, – его голос звучит мягче, чем я заслуживаю. – Отдыхай, малышка.
Завершаю звонок и отношу куриные бедра обратно в холодильник. Стас так и не вернулся домой, видимо, наш разговор мы продолжим уже завтра. Виски пронзает острая боль, а я даже не притронулась к домашнему заданию. Обычно я делала его в школе после уроков, но сегодня литературу отменили, и Руслан сразу забрал меня на тренировку. Ладно, поставлю будильник на пять утра и сделаю все перед школой, вроде там не задали ничего серьезного. С этими мыслями я умываюсь и ложусь в кровать, надеясь, что утром все и правда окажется чуточку проще. Утро вечера мудренее, так ведь говорят.
* * *
Утром еле встаю по будильнику и сразу же бегу к зеркалу. Губа все еще немного опухшая, на ранке образовалась запекшаяся кровь, а на щеке появился небольшой синяк. В целом, не так все ужасно, пытаюсь успокоить себя. Если застану маму, то мне придется начать свою ложь с самого утра.
Быстро принимаю в душ, а после делаю себе кофе и сразу сажусь за уроки. Стаса все еще нет дома, но мне это даже на руку. Хочу еще раз все хорошо обдумать, прежде чем сообщить ему свои условия договора. После семи слышу звук проворачивающегося ключа в двери и по голосу, доносящемуся из коридора, понимаю, что это мама вернулась с ночной смены. Через минуту она заглядывает ко мне в комнату.
– Доброе утро, милая, – она подходит ко мне, чтобы обнять, но замирает, когда видит мое лицо. – Господи, Анечка, что с тобой случилось?
Я замечаю в ее глазах тень застывшего ужаса, но не придаю этому значения.
– Это? А, сама виновата, – отмахиваюсь я. – Вчера на тренировке отвлеклась и пропустила удар.
Мама заметно выдыхает, будто она ожидала услышать что-то куда более страшное.
– Анюта, это что у вас там за тренировки такие? Где людей калечат.
– Мамуль, все нормально, быстро заживет. Это бокс. Говорю же, сама виновата. Буду внимательнее в следующий раз, – я встаю с кресла и обнимаю ее.
– А почему ты сразу мне не сказала?
– Даже не подумала об этом. Ничего же страшного не случилось, – улыбаюсь я и чмокаю маму в щеку. – Позавтракаем вместе?
– Да, конечно. Пойду приготовлю. Анют… – внезапно мама застывает на месте и с горечью разглядывает меня, особенно отметины на лице. – Если бы тебя кто-то обижал, ты бы сказала мне об этом? Правда?
– Странный вопрос, – наигранно удивляюсь я. – Кто меня может обидеть? Ты же знаешь, я вообще ни с кем не конфликтую и всегда соблюдаю нейтралитет.
– Сказала бы? – настаивает мама.
– Ну конечно, мамуль. Ты можешь не переживать, все у меня хорошо. Просто немного пострадала от своей же невнимательности, – улыбаюсь я.
– Ладно, хорошо… – кивает она. – А Стас спит еще?
– Его нет дома, вчера вечером не приходил, – пожимаю плечами я.
– Вот паразит и не предупредил ведь.
– Он взрослый уже, мам.
– Взрослый. Но для матери вы всегда дети. Ладно, милая, собирайся в школу, я пойду завтрак приготовлю.
Она уходит, и я выдыхаю. Вроде поверила. Но почему тогда задала этот
