Отраженная реальность - Тери Нова

– Доволен?

Если Хайдена и задело мое шоу, он не подает виду, стойко глядя не куда-нибудь, а прямо мне в глаза. Ну надо же, и впрямь джентльмен.

– Более чем. Сохрани этот настрой. – Впервые слышу что-то отдаленно похожее на уважение в его голосе. – Он поможет тебе на следующей тренировке. Мы закончили.

Внушительного вида стояк остается заметным, когда Хайден с раздраженным видом покидает ринг, оставляя меня одну под насмехающимся светом потолочной лампы.

Глава 12. Розмари

По выражению лица доктора становится ясно, что он думает о моем нежелании довериться квалифицированным рукам медсестры. Пока я как попало наматываю свежие бинты на повязки, закрывающие рубцы на запястьях, они вдвоем едва сдерживаются, чтобы не сделать все самим. Раны от гвоздей, вбитых в запястья и щиколотки – единственные увечья, которые исправили до того, как я очнулась в больнице. К счастью, кости не были задеты. Врачи провели серию восстановительных операций, а потом были адские три недели физиотерапии через боль, в основном от прикосновений. Так что нет, я не хочу, чтобы они трогали меня, и точка. Поэтому им придется выложиться на полную в попытках скрыть свою профессиональную уязвимость.

Наконец, спустя около двадцати минут борьбы с узлами я сижу перед столом, слушая рекомендации по уходу, когда в коридоре начинается какая-то возня. Женские крики буквально сотрясают стены, и я вскакиваю, чувствуя легкое удушье. Сразу два охранника врываются в кабинет врача, призывая меня не выходить в коридор.

– Что происходит? – голос врача почти пищащий звук на фоне другого, с угрожающими нотками, слышимого через приоткрытую дверь.

– Отойди в сторону, верзила! Я должна войти! РОЗИ! РОЗИ, я знаю, что ты там! – кричит девушка, и я узнаю этот тембр.

Дерьмо.

Первая мысль спрятаться за смотровую ширму, но кого я обманываю, даже кирпичная стена высотой в сотню телохранителей, обнесенная рвом с аллигаторами, не удержит Лею от проникновения. Жестами пытаюсь показать охране, что нарушительница спокойствия не представляет угрозы, но они остаются непреклонны, вставая между мной и дверью, отрезая путь. Трясу головой, сдвинув брови, и взмахом руки приказываю им отойти, но уже слишком поздно. Подруга с нечленораздельным набором криков прорывается в кабинет, расталкивая мужчин, как бесполезные кегли, находит меня глазами и несется на таран, заключая в самые крепкие в мире объятия.

– Я так зла на тебя, что готова придушить! – вопит она.

– Мисс, пожалуйста, не трогайте… – медсестра даже не успевает закончить фразу.

Боль взрывается в теле, но не от силы, с которой Лея прижимается ко мне. Участки открытой кожи в местах соприкосновения горят и кровоточат, и я отталкиваю подругу от себя, вырываясь и крича, пока охранник не заламывает ей руки, оттаскивая подальше.

Хаос длится совсем недолго, и все вскоре стихает.

Немую сцену и оглушительную тишину прерывает лишь мое шумное дыхание и стук колотящегося сердца. Искаженное смесью непонимания и боли лицо Леи опускается, она не сопротивляется, просто смотрит на меня с неподдельным шоком, наконец действительно глядя на лицо. Ее глаза пробегают по каждой черточке, и я вижу в них больше, чем можно высказать за целую жизнь: вопросы, обиду от предательства, шок и панику, разочарование, страх и заботу. Последняя заставляет Лею выдавить следующие слова:

– Ты в порядке, Рози?

Мне тошно за свою слабость и больно, но уже не физически, хотя отголоски прикосновений по-прежнему саднят. Я умираю в очередной раз где-то в глубине себя, где тлеет пустота, оставшаяся от моей души, выдранной с корнем.

Делаю знак охранникам, указывая на медперсонал и дверь, затем на себя и Лею, поднимая вверх один палец. Люди, владеющие языком жестов, сейчас кажутся настоящими героями. И мне стыдно перед каждым из тех, кто не может говорить на самом деле, а не просто вынужден притворяться.

– Мы будем прямо за дверью, мисс Слейд, – напоследок говорит один из телохранителей, освобождая кабинет. Если доктор, идущий перед ним, и недоволен происходящим, он не подает вида – преимущество частных клиник и щедрого жалованья, которое платит отец.

– Ладно, я обещаю тебя не душить, просто могу я, черт возьми, обнять подругу, которая не отвечает на мои звонки и которую я не видела бог знает сколько? – Лея делает шаг ко мне, но я тут же отстраняюсь, выставив руку вперед. Она рассержена, я тоже, мы обе злимся на меня, и у нее на это чуть больше прав. – Какого черта?

Тяжело вздохнув, прохожу к столу, занимая место врача и бесцеремонно открывая на работающем ноутбуке свою не слишком длинную историю болезни. Здесь все, кроме полицейских отчетов и данных, которые ФБР засекретило. Но информации вполне достаточно, чтобы пролить свет на происходящее.

Уступив место подруге, усаживаюсь напротив стола. Недоверчиво проклиная меня, не особо стесняясь в выражениях, Лея опускается в кресло доктора, вчитываясь в слова и глядя на фотографии. Ее пытливый взгляд то и дело возвращается к моему лицу, пробегает по губам и уродливым повязкам на руках. Преимущество совместного проживания – мы слишком хорошо знаем и чувствуем друг друга. В нынешней ситуации это скорее минус, чем плюс, брови Леи несколько раз складываются в причудливые линии, после чего она наконец захлопывает ноутбук.

– Это ужасно, Рози. – Ее рот дрожит вместе с моим, а глаза покраснели, она проплакала все бесконечные десять минут чтения записей. – Но знаешь, что самое мерзкое во всей этой ситуации? – Когда я не отвечаю, она продолжает, и ее рыдания становятся сильнее. – То, что моя лучшая подруга даже не потрудилась сообщить, как чуть не погибла в чертовом рабстве!

На крик Леи телохранитель врывается в кабинет, но я оборачиваюсь, умоляюще качая головой. Он смотрит на нас добрых полминуты, прежде чем снова покинуть кабинет. Лея делает несколько глубоких вздохов, успокаиваясь.

– Почему нельзя было написать хоть одно сообщение с объяснениями? Ты вообще понимаешь, как я зла на тебя после нескольких недель отговорок? – спрашивает она, вставая и начиная расхаживать по кабинету. – Я чувствовала, что ты мне что-то недоговариваешь, прости за каламбур, – снова глубоко вздыхает, а я почти готова удариться головой о стол.

Не могу просто усадить родных перед собой и выболтать все как на духу. Отец сразу же начнет поиски возможных врагов, а Нина и Престон сойдут с ума. Поведение Леи может оказаться еще