смеюсь я и толкаю его локтём в бок.
– Это всё его проделки, – лучезарно улыбаясь, тычет он указательным пальцем в потолок, имея в виду Всевышнего.
– Неужели? – делаю удивлённое выражение лица.
– Абсолютно, и плюс твои таланты, – обольстительно он смотрит на меня. Я ничего не говорю, а просто смущённо улыбаюсь ему в ответ.
Мы молча поднимаемся по лестнице на второй этаж. Мои ноги устали целый день бегать на этих высоких шпильках, что, кажется, распухли и стали на два размера больше. Я понимаю, что больше не смогу пройти ни метра, иначе просто упаду.
Остановившись на середине лестницы, я снимаю одну туфлю. Когда я тянусь, чтобы снять вторую, то теряю равновесие и понимаю, что сейчас распластаюсь прямо на лестнице и что-нибудь себе сломаю. Но неожиданно меня подхватывает Патрик, не дав упасть. Несколько секунд помедлив, он разворачивает меня лицом к себе и прижимает к себе вплотную, прожигая меня пронзительными голубыми глазами. Он смотрит то мне в глаза, то переводит взгляд на мои губы.
От его идеального мужественного тела исходит тепло, от которого мне становится комфортно и уютно. Я понимаю, что он хочет выказать этим жестом, но не могу ему ответить взаимностью. Я чувствую, словно попала в объятия своего брата, который хочет меня защитить. У меня ничего не ёкает от его прикосновений несмотря на то, что Патрик во всех смыслах потрясающий мужчина. Красивый, умный, обходительный и, к тому же, очень состоятельный. Но для меня он только друг или брат. Или то и другое вместе.
– Никогда больше так не делай, – говорю я, нарушая наше молчание.
– Почему? – едва слышно спрашивает он, не отрываясь от меня.
– Просто, потому что я тебя прошу об этом, – говорю я со всей серьёзностью.
– А если я не послушаюсь? – говорит он.
– Тогда пеняй на себя, – пытаюсь я перевести всё в шутку, но ни один мускул на его лице даже не дрогнул.
– Ты мне нравишься, Стелла. Дай мне шанс – сходи со мной на свидание. – У меня в прямом смысле чуть не отпала челюсть прямо до земли. Какого чёрта?
– Не надо, Патрик, – едва я собираюсь с мыслями, чтобы возразить ему. – Не усложняй всё, прошу тебя. Мы можем быть только друзьями, но не более того. Так я решила, – объясняю я ему.
– А вдруг я когда-нибудь смогу растопить твоё ледяное сердце? – пристально смотрит он мне в глаза, не отпуская, словно хочет припечатать к себе и зацеловать до потери пульса. Об этом говорит его голодный взгляд.
– Ты мой друг и соратник, и я не хочу ничего портить, меня всё устраивает, – продолжаю я.
– А если я не хочу быть твоим другом? – его брови вопросительно взлетают вверх.
– Ты можешь быть моим другом, и я обещаю тебе самую преданную дружбу на свете. Но также ты можешь не быть моим другом, а просто оставаться партнёром по бизнесу. Выбор за тобой, – высвобождаюсь я из его объятий и пытаюсь собраться в кучу, чтобы как-то закончить этот разговор.
– У меня нет выбора, – говорит он, усмехаясь и качая головой, словно не веря в происходящее. – Боже, не могу в это поверить. У меня нет выбора! – вновь повторяет он. – Поэтому я согласен на всё – быть другом или братом, главное, чтобы ты была частью моей жизни.
– Обещаю, что буду, только не переступай черту, – беру я его за руку, чтобы выказать всё своё доверие к нему.
– Обещаю, Стел, – губы Патрика изображают грустную улыбку, потому что я не оставила ему свободы выбора в наших взаимоотношениях.
Глава 18. На показ
Николас
– Ты выглядишь просто сногсшибательно, – говорю я Стелле вместо приветствия, когда она подходит к автомобилю. Сегодня на ней простое чёрное платье с высоким горлом, которое облегает её стройную фигуру и подчеркивает аппетитные формы. Оно без рукавов и открывает плечи. Её бархатистая кожа мерцает под вечерним освещением, шикарные волосы собраны, но лицо обрамляют выпущенные пряди. Я мог бы ею любоваться вечно – этой сдержанной, сексуальной элегантностью, такой манящей и зовущей меня.
– Спасибо, ты тоже ничего, – прерывает она мои мысли, хитро улыбаясь. Я открываю ей дверь, и она усаживается на пассажирское сиденье. Я, захлопнув дверь с её стороны, оббегаю машину и сажусь за руль.
Удобно устроившись и пристегнув ремень безопасности, я поворачиваюсь к Стелле, беру её руку в свою и приникаю к ней своими губами, запечатлевая лёгкий поцелуй и вдыхая аромат её парфюма – свежий, приятный и обворожительный, такой же, как она сама.
– Может, нам не стоит никуда ехать? А то боюсь, что тебя украдут, – шепчу я, заворожённый её красотою.
– Шутишь? Я сто лет не была на выставке, а ты хочешь меня этого лишить? – изучает она меня вопросительно своими зелёными глазами.
– Вот так всегда, – тяжело вздыхаю я и отпускаю её руку, демонстрирую обиду. – Ладно, поехали.
Я завожу машину и выезжаю с парковки, направляясь в только что открывшуюся галерею моего приятеля Алехандро Флореса. Получив медицинское образование, он пару лет помучил себя практикой, открыв свой кабинет, но после решил уйти и заняться творчеством. Это на самом деле было его призванием, потому что работы Алехандро просто восхитительны. Его картины необычны, современны и в то же самое время целомудренные, несущие в себе какой-то тайный смысл – для каждого свой. Этим они и были прекрасны.
Когда я рассказал Стелле об открытии галереи, то она сразу же уцепилась за возможность посетить первую выставку. Как оказалась, она большая поклонница современного искусства. Я был рад этому, потому что сам с детства увлекался живописью, хоть я не умею рисовать, да к тому же у меня не было возможности посещать выставки и музеи.
Зато в студенческие годы я наверстал с лихвой всё упущенное, частенько пропадая в Музее искусства Филадельфии, где впервые я побывал вместе с Алехандро. А потом мы водили туда девчонок на свидания. Глупо было, но мы – юнцы пытались выглядеть интеллигентами.
Спустя десять минут мы заходим в галерею, и нас со Стеллой поражает, насколько помещение светлое и просторное. Белые стены и глянцевые потолки создают эффект нескончаемого пространства, словно внутри полностью отсутствуют зримые разделители.
Стены украшают работы Алехандро – ярки пятна в этом стерильно белом помещении. Каждая картина, наполненная разными красками и необычными силуэтами, обрамлена в плоский багет белого цвета. По всему периметру стоят узкие, но высокие белые тумбы, на которых размещены прозрачные вазы, наполненные ярким букетом цветов – кроваво-красных, розовых,
