улыбку. То, что я испытываю к нему в этот момент, сложно описать словами.
Возможно, это и есть пресловутая любовь, а может, я просто себе что-то придумала. Но конкретно в этот миг я не хочу анализировать, хочу просто отдаться этим эмоциям, прожить каждое мгновение, запомнить все, чтобы после…
– Осторожнее, – говорит Оскар, придерживая меня, когда я едва не падаю в душевой кабинке. Она просторная, но для двоих место явно не рассчитано. Тем более что Романо – высокий крупный мужчина. Кажется, что все пространство занято им одним.
Лишь когда мы оба замирает вот так – глядя друг другу в глаза и держась за руки, появляется место хотя бы для чего-то.
Оскар словно проваливается в свои мысли – смотрит на меня особенно проникновенно, точно у него в голове происходят важные рассуждения. Его пальцы мягко скользят по моей щеке, вызывая приятную волну мурашек. Невольно подаюсь навстречу и прикрываю глаза от удовольствия. Сейчас даже дискомфорт между ног не кажется чем-то существенным.
Нежность этого жестокого, опасного мужчины особенно ценна, когда знаешь, на что он способен. Мне кажется, что в его объятиях можно укрыться от чего угодно – настолько надежным и непоколебимым он выглядит.
Я запрещаю себе думать о том, что все это не про нас, растворяясь в моменте. Однако легкий налет горечи остается.
– Ты очень красивая, пташка, – шепчет Оскар и прижимается губами к моим.
Целует осторожно, мягко. Чувствую, как его пальцы скользят ниже, очерчивают контур груди, уделяют внимание заострившемуся соску. А после двигаются еще ниже, к развилке ног.
Крупно вздрагиваю и пытаюсь отстраниться.
– Болит?
– Не особенно, но я вряд ли смогу еще раз, – смущенно бормочу, пряча взгляд. – Прости, ты, наверное, не этого ждал.
Я едва успеваю договорить, когда Романо вдруг опускается вниз, крепко удерживая меня за бедра.
– Что ты делаешь? – испуганно смотрю на него, позволяя Оскару раздвинуть мне ноги.
– Доверься мне, – просит он.
Столько всего в этот момент в его глазах…
Не только жажда секса. Нет, я вижу там заботу, нежность, внимание и желание, но только какое-то особое.
Я часто ловила во взгляде Оскара потребность, странную необходимость, которую никак не могла понять. Но сейчас она словно выходит на новый уровень, и это откликается во мне. Можно ли не реагировать, когда мужчина смотрит на тебя, как на богиню?
А уж когда Оскар оставляет поцелуй внизу моего живота, мои мысли вообще превращаются в кисель. Медленно, но верно.
– Ааххх, – выдыхаю, чувствуя язык ниже, на самом сокровенном. У меня саднит там, это правда. Но когда Романо начинает меня ласкать настолько откровенно, все мои чувственные ощущения превращаются в настоящий фейерверк.
Это так остро и пряно. Так интимно и в то же время откровенно.
Я и подумать не могла, что этот невероятный, сильный, жестокий мужчина будет стоять передо мной на коленях и ласкать языком мою возбужденную плоть вот так.
Опираюсь спиной о стенку, чувствуя, что ноги меня уже не держат. Дыхание срывается, а сердце колотится как сумасшедшее. Когда Оскар закидывает одну мою ногу себе на плечо, раскрывая меня еще сильнее, я захлебываюсь ощущениями и уже не сдерживаюсь. Словно со стороны слышу свои стоны, которые невозможно прятать – слишком хорошо мне сейчас. Будто все мое тело превращается в одно сплошное желание.
Пальцы, губы, язык – все это подводит меня к краю, за которым только бездна.
Я не могу оторвать взгляда – теплая вода делает происходящее еще более горячим. В моем понимании секс – это про кровать. Но Оскар расширяет мои границы, открывает новый мир, в котором я просто утопаю.
– Кричи! – буквально приказывает он мне. Целует еще более жадно, проникает внутрь уже двумя пальцами. Я напрочь забываю про дискомфорт – сейчас во мне ярко горит совершенно другая потребность.
Я эгоистично хочу оргазм. Хочу свое удовольствие, потому что если не получу, то просто умру.
Кажется, все нервы в этот момент скручивает в дикую спираль желания. Все пульсирует, требуя разрядки.
– Пожалуйста, – жалобно скулю, когда Романо в очередной раз отступает, едва я оказываюсь достаточно близко. – Оскар, ну пожалуйста, – хнычу, уже не стесняясь давить ладонью ему на затылок.
Слышу довольное фырканье, а затем он наконец-то дает мне то, что так необходимо.
В глазах темнеет, и я падаю, падаю и падаю…
– Ты пиздец какая вкусная, – хриплый шепот доносится до меня сквозь пелену моих собственных ощущений.
Горячие руки жадно шарят по моему телу.
– Спасибо, – блаженно улыбаюсь, чувствуя, что вот-вот просто упаду.
У меня не хватает сил ни на что кроме как только стоять и позволять Оскару помыть меня. Мне бы хотелось ответить ему взаимностью, но попросту нет сил. Никаких.
Кажется, все мои рецепторы перегружены – каждое его прикосновение отзывается во мне слишком остро. И когда он, наконец, выключает воду, а затем вытирает полотенцем, я почти сплю.
Следующее, что я понимаю – Романо приносит меня в спальню с огромной кроватью и осторожно укладывает на нее – так, словно я – величайшая ценность.
Сонно моргаю, оглядываясь по сторонам.
– Здесь есть спальня, – озадаченно говорю. – Тогда почему мы…
Он вопросительно смотрит на меня, а я чувствую, как начинаю краснеть.
– Почему… ну… у камина…
Что-то такое мелькает в серых глазах Оскара – словно он хочет улыбнуться, но сдерживается.
– Потому что здесь гораздо холоднее.
Распаренная после нашего совместного душа, я осознаю это не сразу, но, поежившись, киваю и укладываюсь поудобнее. Оскар гасит свет, и комната погружается в темноту. Но сейчас я ее не боюсь – рядом со мной мужчина, который обязательно сумеет меня защитить.
Столько вопросов, о которых надо подумать – как вернуться домой, что будет дальше, откажется ли от свадьбы Лазарро, и как на это отреагирует отец.
Но я не хочу об этом думать. Прижимаясь поближе к Оскару, нежусь в его крепких руках. Слышу его сдавленное шипение и испуганно замираю.
– Я сделала тебе больно? – тихо спрашиваю, пытаясь разглядеть в темноте лицо Романо.
– Нет, пташка. Но тебе лучше поменьше ерзать, иначе моя выдержка даст сбой, и я снова тебя возьму.
С одной стороны, меня это пугает – не уверена, что готова к продолжению прямо сейчас. А с другой… Какая-то часть меня предвкушающе облизывается. Становится так стыдно от самой себя, и я тихо радуюсь, что в темноте не будет видно моего смущения.
Лежать вот так – прижавшись спиной к груди Оскара, невероятно заманчиво и приятно. Мне очень хотелось, чтобы так было каждую ночь. Закрывая глаза, я впервые поддаюсь
