порыву загадать желание и попросить у вселенной чуда.
Если бы я знала, чем закончится следующий день, я бы попросила другое.
25 Джулия
Осознание, что я в постели не одна, приходит очень медленно. Будто я все еще во сне, но чувствую крепкое горячее тело сзади меня. А еще прикосновения – легкие, манящие, зовущие пойти вслед за своими ощущениями и желаниями.
– Ммм… – мычу, расслабляясь и наслаждаясь происходящим.
Чувствую, как щетина слегка царапает кожу на шее. Следом горячее дыхание опаляет, окончательно пробуждая.
Улыбаюсь, вспоминая, как вчера заснула в объятиях любимого мужчины.
Замираю, вдруг поняв, что уже как-то свыклась с этой мыслью. И мне совершенно не хочется возвращаться к реальности, в которой это невозможно.
Остро чувствую каждый вдох, каждый удар сердца – у меня за спиной мужчина, с которым мы настроены друг на друга. Его пальцы спускаются ниже, чертят узоры на моем животе, вызывая приятные волны сладкой истомы.
Я хочу стать с ним ближе, но, попытавшись развернуться, чувствую определенный дискомфорт и, сдержанно охнув, напрягаюсь, пережидая неприятную вспышку.
– Болит? – спрашивает Романо хриплым после сна голосом.
– Прости, – виновато выдыхаю, боясь посмотреть ему в глаза. И тут же оказываюсь развернутой и уложенной на спину.
Лицо Оскара такое… родное. Домашнее. Только после сна.
В его глазах еще осталось то, что бывает у человека, когда он недавно проснулся. Поддавшись порыву, протягиваю руку к его лицу и обвожу кончиками пальцев его скулы, мужественный подбородок, спускаюсь ниже по шее.
Романо ловит мою ладонь и, развернув к себе, целует запястье. Нежно, едва касаясь.
– Ты потрясающая, пташка, – уверенно произносит он. – Не смей переживать.
– Но ты, наверное, хотел бы другого утра, – робко предполагаю.
На его лице появляется предвкушение, а на губах – опасная ухмылка.
– Я хочу тебя.
– Но я…
Он обрывает меня, поцеловав. Делает это так, что любые сомнения и мысли растворяются в моменте. Обещаю себе, что подумаю об этом чуть позже. Я практически теряю связь с реальностью, когда Оскар спускается губами ниже, зацеловывает мою грудь. Ласкает еще более изобретательно, чем вчера. Непроизвольно стискиваю ноги, потому что потребность поласкать себя между ними становится просто невообразимой.
Когда Романо спускается достаточно низко, чтобы его намерения стали вполне очевидными, я заливаюсь краской. Одно дело, когда вы в душе, и в голове еще шумит от недавней близости, и совсем другое – когда вот так, откровенно, при свете дня.
– Доверься, – снова просит Оскар. Сверлит меня темным, полным густого желания взглядом. В нем столько похоти, что я могу лишь нервно сглотнуть. Кажется, что тьма, клубящаяся на дне его серых глаз, поглотит нас обоих, утянет на дно, выбраться с которого будет попросту невозможно.
Оскар Романо – последний мужчина, с которым мне стоило бы иметь дело. Но по иронии судьбы он именно тот, кому я без оглядки доверила бы не только свою судьбу, но и сердце.
У меня много вопросов к нему, но я не рискую задать ни один из них – не хочу портить момент. Знаю же, что повторения не будет. Стоит нам выйти за порог этого дома, и все волшебство исчезнет. А я хочу напитаться им, запомнить, а после черпать в этом силы для того, чтобы жить с навязанным мужем.
– Ты невероятно красивая, пташка, – добавляет Романо. Проводит пальцами по моему животу, чертит затейливые узоры – нежно-нежно, с таким трепетом смотрит на меня из-под темных ресниц, что я замираю. Не верится, что этот мужчина и правда восхищается мной – обычной девчонкой. Наверняка у него есть куда более шикарные женщины, чем я.
И все же Оскар смотрит на меня так, словно я – нечто очень ценное для него.
– Я верю тебе, – шепчу, завороженно наблюдая, как он, едва заметно улыбнувшись, склоняется ниже, проводит языком, рисует влажную дорожку, одновременно раздвигая мои бедра шире.
Вчера я думала, что испытала все, что могла. Что прекраснее быть не может. Но я ошибалась.
– Не молчи, – едва ли не рычит Романо, проникая в меня сразу двумя пальцами.
Охаю, закусываю губу и тут получаю довольно ощутимый укус рядом с бедренной косточкой. Эта острая ласка буквально прошивает все тело.
Меня едва ли не выгибает, когда Оскар следом за этим зализывает место укуса, которое и без того чувствительное.
– Хочу слышать тебя, – требовательно добавляет мужчина, практически пожирая меня своим взглядом, который теперь темен, как сама ночь. Серая сталь уступила место тьме, сдавая позиции.
Я так сильно возбуждена, что хватает меня ненадолго. Буквально несколько мгновений, и внутри все сладко сжимается от наступившего оргазма.
Прихожу в себя под поцелуй, вкус которого смешивается с моим собственным вкусом.
Чувствую нетерпение Оскара – он жаден, ненасытен. И казалось бы, вот-вот просто возьмет свое, но нет.
Ограничивается нетерпеливыми ласками – шарит по моему телу, целует, прикусывает. Его член – твердый и горячий – упирается мне в бедро, и в голове мелькает шальная мысль.
– Можно мне? – робко спрашиваю, когда, наконец, получается вдохнуть между поцелуями.
Романо застывает, непроницаемо глядя на меня. В его глазах немой вопрос, но вместе с тем и ожидание, словно он догадывается, о чем я.
Осторожно прикасаюсь к его члену. Провожу по нему, сгорая от смущения.
Казалось бы, я потеряла невинность, но не могу вот так сразу считать близость с мужчиной чем-то обычным.
– Крепче сожми, – хрипит Оскар, толкается бедрами в мою руку. – Еще, пташка.
– Можно я…
Мне кажется, я вот-вот сгорю со стыда. Я же ничего не умею, но потребность сделать хорошо моему любимому сейчас настолько велика, что я готова переступить через собственные барьеры.
– Чего ты хочешь? Скажи, и я дам тебе все, – одержимо шепчет Романо, продолжая толкаться бедрами.
Я ощущаю его желание не только рукой, но и на каком-то уникальном уровне – точно это не просто физиология. Кажется, ему жизненно важно снова оказаться вместе, еще ближе.
– Хочу тебя попробовать, – с огромным трудом выдавливаю, зажмурившись.
Оскар замирает. Чувствую, как пульсирует его плоть под моими пальцами.
– Ты не обязана, – хрипит он, но в каждом его слове я чувствую, как тяжело ему даются эти слова. Словно он поступает правильно, хотя его потребности совершенно иные.
Отпускаю его член и кладу ладони ему на грудь, намекая, чего хочу.
Романо шумно выдыхает и укладывается на спину, вытянув руки по бокам, давая мне тем самым полную свободу.
Мне очень страшно, но не потому что я не хочу этого. Напротив – очень хочу! Однако я ничего не умею,
