Истинная для якудза - Эвелина Шегай

Девушка отодвинулась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза.

— А ты вокруг не ходишь, да?

— Только если вокруг красивых девушек, — ухмыльнулся Рэн, продолжая смотреть ей в глаза, пока она не смутилась и первой не отвела взгляд.

— Юмико! — выкрикнула она, в попытке перекричать музыку, которая вошла в припев — высокие электронные биты долбили прямо в барабанные перепонки. — Меня зовут Юмико!

Рэн и так это знал. Именно ради Мацуи Юмико он сегодня приехал в третьесортный ночной клуб на отшибе Исэгавы[12]. Чтобы доходчиво объяснить красавице, что этот мир устроен чуточку сложнее, чем ей кажется. Справедливость существует не для всех, а закон защищает избранных.

Потребовалось около получаса и трёх коктейлей, чтобы Юмико начала на нём виснуть и распускать руки. Она не напиталась до состояния, когда ноги не держали, но в то же время уже вошла в кондицию, когда скромные шемуанки начинали пытаться на ощупь определить масштабы симпатии к ним.

— Ты так и не сказал, как тебя зовут, загадочный красавчик. — Она подцепила вишню на веточке из коктейля и демонстративно сексуально обхватила её полными губами.

Рэн вытащил визитницу и протянул ей одну из карточек, на которой его должность специально была указана как «креативный директор». Кто надо и так мог узнать, что он владелец компании, а для остальных Карасуока Рэн — руководитель среднего звена.

— О, так ты тоже из «Эволюция образа», — искренне удивилась Юмико, вскидывая на него взгляд. — Как тесен этот мир!

— Так ты модель? Новенькая? — Он пригубил пиво, смотря в сторону танцпола с уже привычного места в ВИП-ложе. — Не видел тебя на работе.

— Не уверена, что задержусь. Ты же в курсе о слухах, что этот журнал имеет связь с якудза? Там вроде главный какое-то страшило жуткое, ещё и девчонок отправляет ко всяким извращенцам. Меня тоже пытались отправить, но я им показала, что со мной так нельзя обращаться. — На её губах расцвела самоуверенная ухмылка. — Теперь жду. Только от них зависит, останусь я или разорву контракт.

— И чего же ты ждёшь?

Она засмеялась и показала ему на пальцах жест денег.

— Думаю, каким бы страшилищем главный ни был, но мозгов ему должно хватить заплатить мне за молчание.

Рэн улыбнулся в бортик бокала и не стал никак это комментировать. Он подозревал, что красотка не блещет интеллектом, но под густыми и блестящими волосами всё оказалось совсем плохо.

— А вообще, у тебя имя такое знакомое… Карасуока Рэн, — задумчиво произнесла она, продолжая разглядывать его визитку. — Две Сотни! Мне девчонки рассказывали о тебе и о твоих похождениях. Ты очень плохой парень.

— Теперь будешь держаться со мной настороже? — Рэн скосил на неё взгляд и молча смотрел до тех пор, пока глупышка не начала поправлять волосы.

На фотографиях с кастинга Юмико выглядела как воплощение высокомерия. Узкие глаза, чуть вытянутые к вискам и подчёркнутые резкими стрелками, смотрели то ли с ледяным отчуждением, то ли с тягучей томностью… Но внешность порой бывала обманчива.

— Ты намного симпатичнее, чем я думала, — снова заговорила она. — Ты наверняка знаешь, что очень популярен среди моделей. Они часто о тебе сплетничают. Но я не думала, что ты такой…

— Какой? — лениво поинтересовался он, прекрасно зная ответ. Прозвище Две Сотни ему дали за весьма оскорбительную по женским меркам привычку: оставлять деньги на тумбочке перед уходом. Притом всегда оставлять либо две сотни юнов, чтобы дать понять, что ему не понравилось и не хочет больше никогда пересекаться вновь. Или чек на двести тысяч юнов, что говорило ровно о противоположной ситуации.

— Такой, что мне тоже захочется попробовать.

Рэн положил руку на спинку диванчика и ближе наклонился к Юмико, чтобы у самого уха спросить:

— Не боишься, что обижу?

Она чуть вздёрнула подбородок и, глотнув смелости, посмотрела ему в глаза.

— Я уверена, что ты захочешь повторения.

Он усмехнулся и поцеловал её.

После клуба они поехали в гостиницу, в которой он жил на постоянной основе. Там уже приученный персонал без лишних хлопот выдали ему ключ-карточку от нового номера.

Раздеваться они начали ещё у двери, медленно продвигаясь вглубь комнаты. Прежде чем добрались до кровати, Юмико упала перед ним на колени, торопливо расстёгивая штаны. Рэн на мгновение замер, наслаждаясь ощущениями, а потом всё-таки помог ей дойти до кровати, где полностью лишил одежды.

Под платьем его не поджидало никаких сюрпризов с накладками, которыми любили баловаться шемуанки, чтобы сделать свои скромные формы пышнее. Эту красотку от души природа наградила женскими богатствами. К ведуну не ходи: если брат узнает о её бурной активности, быстро сделает секс-рабыней для членов клана из более низких слоёв. А там человеческие девушки в лучшем случае изнашивались уже через пару десятилетий так, что даже на органы не разбирались. Оборотни и полукровки, конечно, дольше служили нуждам клана. Но как только они теряли товарный вид или банально наскучивали, то и от них избавлялись.

Рэн отлучился под предлогом, что хотел взять презервативы. Но помимо квадратика из плотной фольги он достал телефон.

— Что так долго? — томно пожаловалась Юмико, продолжая себя ласкать, а затем заметила в его руках смартфон и напряглась. — Чего ты там делаешь?

— По работе написали, срочно ответить надо, — сухо отозвался Рэн, на самом деле незаметно её снимая. Звук затвора у местных гаджетов по закону невозможно было отключить, но эта проблема легко решалась покупкой техники за границей.

— Ты сейчас серьёзно?! Какая ещё работа?

— Уже никакой. — Он положил телефон на кресло таким образом, чтобы камера была направлена на кровать, и пошёл к демонстративно обидевшейся Юмико.

Однако уже через минуту она по-киношному начала стонать под ним. Так тоненько и пискляво, что чуть ему настрой не сбила. Нет, многие шемуанки так делали в постели, потому что большинству мужчин нравилось высокое звучание их голоса. Но точно не Рэну. Он как раз ненавидел всё это. Как и игры, когда они притворялись, что им больно. Поэтому если девчонки начинали пищать, слёзно просить остановиться, Рэн брал и останавливался, а потом под удивлённые взгляды вставал и уходил.

В этот раз пришлось игнорировать попискивания Юмико о том, какой у него большой и как ей тяжело его принимать. Вряд ли