Она выждет, сколько нужно, чтобы он успел добраться до дому, а потом позвонит и скажет, что подвернулось срочное дело и она вынуждена отменить их договоренность. Нет, так не пойдет. Она – Ли Бэрон, будущая владелица прославленной студии, и не обязана отчитываться перед этим выскочкой. Будет достаточно сказать ему, чтобы шел на премьеру с кем-нибудь другим – самой вульгарной актрисой, какую ей удастся отыскать за столь короткое время.
Вот именно. Так она и сделает, думала Ли, идя обратно к письменному столу. Мистеру Мэтью Сент-Джеймсу давно пора уяснить, кто здесь хозяин. Ли сняла трубку, и вдруг ее посетила парочка любопытных мыслей.
Во-первых, хозяйка здесь, безусловно, она. А во-вторых, хозяйка вправе поступать как ей заблагорассудится.
– Мередит, – обратилась она к секретарше, – отмените, пожалуйста, все мои деловые встречи на сегодняшний вечер. И позвоните Джулио – не выкроит ли он несколько минут, чтобы привести в порядок мою голову?
Кладя трубку на рычаг, Ли поймала себя на том, что улыбается.
Когда Мэтью выехал за ворота студии, из радиоприемника полилась знакомая мелодия. Кэрол Кинг, «Слишком поздно».
– Ну это мы еще посмотрим, беби Кинг, – промурлыкал Мэтью.
И все-таки – дернула его нелегкая пригласить Ли на премьеру! Неужели ему мало того, что она постоянно занимает его мысли? Сколько потеряно часов, когда он мог бы писать, а вместо этого пялился на чистый лист бумаги и видел перед собой ее лицо!
Мэтью понимал: если до вечера он не разберется в своих чувствах к Ли, его ждут крупные неприятности.
Она, безусловно, красива: огромные серые глаза и блестящие, словно шелк, светлые волосы. Но он знавал женщин не хуже. Умна, но и это не такая уж редкость. Чертовски честолюбива и упряма во всем, что касается работы. Однако, несмотря на эту – по его мнению, нездоровую – одержимость, чем больше времени он проводил в ее обществе, тем больше она его интриговала.
Главная проблема, думал он, сворачивая с Голливудского шоссе на дорогу к Санта-Монике, заключается в том, что, несмотря на совместную работу, Ли позволила ему разглядеть лишь верхушку айсберга.
Из радиоприемника звучал уже голос Джеймса Тейлора. Мэтью слушал и размышлял о том, что именно подводная часть айсберга сгубила «Титаник».
Виновато улыбнувшись владельцу автомобиля, который она неосторожно подрезала, Ли припарковала свой «ягуар» между красным спортивным «мерседесом» и серым, с металлическим отливом «роллс-ройсом» с затененными стеклами.
Она никогда не испытывала на себе волшебного притяжения Родео-Драйв, где до невозможности тощие и сказочно богатые бездельницы тратили деньги с одержимостью, позволявшей говорить о «покупательской лихорадке». Сама Ли, несмотря на профессию и положение в обществе, предпочитала деловой классический стиль в сочетании с добротной материей – чтобы можно было носить вещи из года в год. Мысль о том, чтобы купить броское платье на один вечер, еще недавно показалась бы ей абсурдной.
– У нас есть именно то, что вам нужно. – Продавщица в шикарном, облегающем черном платье сняла с вешалки нечто алое, атласное, без бретелек и с короткой юбкой колоколом. – На вас, дорогая, это будет выглядеть сногсшибательно.
– Боюсь, даже если оно будет на мне держаться – в чем я сомневаюсь, – к концу первой части я околею от холода.
– Как насчет этого? Редкий цвет – вы не находите? Это было изумрудное платье для дружеского коктейля с расшитым бисером болеро из той же материи. Как раз подходящий фасон, но Ли не одобрила цвет:
– Он меня бледнит.
Продавщица с профессиональной невозмутимостью перебирала варианты.
– Черное идет всем.
Черное вечернее платье было весьма элегантно – с узкой юбкой до самого пола и длинными узкими рукавами. Но спереди вырез шел от горла до талии; Ли ни за что не осмелилась бы так обнажиться перед Мэтью.
– Нет, это не то. – Она начала жалеть о предпринятой охоте за нарядом.
– У вас стройная фигура, вам пойдет вот это. – Девушка демонстрировала то, что показалось Ли облаком пастельно-розовых кружев.
– Похоже на сахарную вату. – Ей меньше всего хотелось вызвать у Мэтью подобные ассоциации.
– В этом вы будете ослепительны.
Она категорически отвергла тонкий, как паутинка, золотисто-алый восточный наряд, состоявший из шаровар и кофточки.
– Я бы чувствовала себя актрисой, которую не взяли на роль одалиски. Не хватает только семи вуалей.
Продавщицу было не так-то просто сбить с толку.
– Господи, совсем забыла! Как раз сегодня утром мы получили дивное платье – оно еще в подсобке. Сейчас принесу. – И удалилась, прежде чем Ли смогла ее остановить.
– Вот! – Глаза продавщицы, когда она вернулась, сверкали триумфом.
Ли открыла рот, чтобы поблагодарить ее за хлопоты и объяснить, что она передумала, но вместо слов с ее губ слетел возглас восторга.
– Потрясающе! – Голубое, с тончайшей серебряной нитью шелковое платье от Валентино показалось ей самой красивой вещью на свете. – Никогда не видела такого оттенка!
– Эта серебряная нить была сделана вручную и доставлена в Париж. Точно из такой материи Эдит Хэд в пятьдесят пятом году сшила платье для Грейс Келли, которой предстояла церемония вручения «Оскара». Это, по-моему, даже лучше.
– Да, оно неподражаемо. И, наверное, очень дорого? Продавщица, словно не слыша, отцепила ярлык.
– Почему бы вам не примерить?
Соблазн был слишком велик, и Ли не устояла.
Голубой мерцающий шелк струился горным ледяным потоком, подчеркивая плавные изгибы тела. Декольте до плеч выгодно оттеняло обольстительную сливочную кожу, а разрез юбки как раз в требуемых пределах открывал ноги. Но только повернувшись к зеркалу спиной, Ли смогла в полной мере оценить возможности платья: если спереди вырез интригующе прикрывал холмики грудей, то сзади он спускался до талии.
– Ну как? – спросила продавщица из-за ширмы.
– Тесновато, – солгала Ли, торопясь скорее выбраться из платья – и из магазина, – пока у нее еще есть силы сопротивляться.
– Давайте посмотрим. – Продавщица без приглашения вошла в кабину. – Ну, разве я не права – оно само совершенство! Жаль беднягу!
– Простите?
Ли поворачивалась и так и этак, изучая свое отражение в зеркале и чувствуя себя маленькой девочкой, впервые играющей в переодевание. Она была околдована помимо воли, сражена великолепием этого платья. И – сексуальна!..
– Кто бы ни был тот мужчина, для которого вы наряжаетесь, ему можно только посочувствовать. Один только взгляд – и пиши пропало.
У Ли перехватило дыхание. Если всего лишь несколько минут назад она вошла в примерочную интересной деловой женщиной, то теперь на нее смотрела из зеркала обольстительная сирена.
