Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82
Стратос отправился проведать сестру. Если Колин здесь… если Стратос войдет во дворик…
Но он не вошел. Толкнув садовую калитку, он спокойно направился к двери дома. Она оказалась не запертой. До меня донесся щелчок замка, а затем приглушенные голоса. Софья, наверное, снова вынесла лампу из спальни, чтобы встретить его у двери, поскольку мне теперь опять был виден слабый отблеск света из-за темного силуэта дома.
Пришел он сюда не таясь, а значит, вряд ли замыслил что-нибудь дурное; однако рисковать быть замеченной им во дворе Софьи без малого в час ночи я не хотела. Если уж меня обнаружат, то пускай лучше на тропинке…
Судя по тому, что я успела здесь рассмотреть при свете дня, это была грязная, запущенная тропинка, проходившая между группками кипарисов и упиравшаяся в небольшой виноградник под отвесной скалой. Каким образом я объяснила бы свое присутствие здесь — этого я не знала, но, поскольку у Стратоса не было оснований в чем-либо заподозрить меня, я решила, что запросто отделаюсь извечной ссылкой на бессонницу и желание прогуляться в ночной прохладе. И хуже некуда, если меня поймают здесь, затаившуюся в засаде. Я быстро проскользнула сквозь калитку и очутилась на тропинке.
Там я остановилась в нерешительности. Одного беглого взгляда в сторону гостиницы было достаточно, чтобы понять: добраться туда незамеченной мне не удастся — свет, струившийся из двери домика, падал на стену сада, и я могла даже различить движущуюся тень Стратоса. Придется остаться на тропинке.
Неслышно ступая, я поспешила прочь от калитки и почти сразу же наткнулась на камень и едва не упала. И, не успев еще прийти в себя, услышала, как хлопнула дверь домика и Стратос торопливо зашагал к калитке.
Я замерла, отвернувшись в сторону. Оставалось надеяться лишь на то, что после яркого света глаза его не сразу приспособятся к темноте. В противном случае, стоило ему, огибая стену, посмотреть в эту сторону, как он непременно увидел бы меня.
Сжав руки в кулаки, я засунула их в карманы пиджака Франсис, в то время как мозг мой лихорадочно работал. Что я могла ему сказать? Какое правдоподобное объяснение изобрести для полуночной прогулки в столь неуютном месте?
И вдруг пришел ответ — пронзительный, мелодичный и громкий, — и донесся он из кипарисовой рощицы по ту сторону стены в виде песни соловья, неожиданно ворвавшейся в тишину. И сразу же показалось, что именно ожиданием этого пения и была проникнута вся эта тихая ночь. Я затаила дыхание. Трели, посвистывания и длинные рулады лились и журчали с черного кипариса. Птица, наверное, пропела целых две минуты, а я все стояла, благословляя ее, замерев в ожидании и прислушиваясь одним ухом к удаляющимся шагам Стратоса.
Соловей закончил свою песню. И тут же, не далее чем в десяти ярдах, я услышала позвякивание мелочи в кармане, а затем чирканье спички. Стратос остановился на углу и не спеша закуривал сигарету.
Пламя спички показалось неестественно ярким. Если сейчас он поднимет глаза…
Он запрокинул голову, собираясь насладиться первой затяжкой. Рука моя нащупала в кармане пиджака Франсис пачку сигарет. Я повернулась.
— Мистер Алексиакис?
Он резко дернул головой, спичка выскользнула из его пальцев на землю и потухла. Я направилась к нему, держа в руке одну из сигарет Франсис.
— Извините за беспокойство. Огонька у вас не найдется? А то я вышла без спичек.
— Ну конечно, мисс Феррис! Всегда рад услужить! — Он двинулся мне навстречу, зажег спичку и поднес ее мне. — Поздненько вы гуляете, а? Все осматриваетесь?
Я рассмеялась.
— Изучаю Агиос-Георгиос в ночи? Не совсем. Вообще-то я уже легла, но потом услышала пение соловья и решила выйти.
— Ах да, Тони говорил, что вы обожаете птиц. — Казалось, он держится совершенно спокойно, чуть ли не безразлично. Прислонившись плечом к стене, он махнул сигаретой в направлении кипарисов. — Вон там, да? Они всегда там поют, с детства помню. Теперь я их просто не замечаю. Говорите, сегодня пел один? Вообще-то для них еще несколько рановато.
— Да, только один, да и он, кажется, замолчал. — Я подавила зевок. — Пойду-ка я, пожалуй, спать. Такой длинный день был, но какой чудесный! Может, завтра…
Я резко осеклась, поскольку он вдруг жестом велел мне замолчать, будто какой-то звук насторожил его. Я тоже его слышала, но сообразила это не так быстро, как Стратос; несмотря на свой расслабленный, равнодушный вид, человек этот, должно быть, бдителен и проворен, как лисица.
Мы стояли у стены того самого сарая, который я собиралась обследовать. Он был сложен из крупных необработанных и небрежно подогнанных камней, между которыми имелись многочисленные щели. Звук, судя по всему, доносился сквозь одну из щелей, совсем рядом с нами — тихий, скребущий звук, затем едва слышное шуршание. Внутри Софьиного сарая что-то шевелилось.
Стратос замер на месте, вскинув голову. В неярком пламени его сигареты мне было видно, как блестят у него глаза.
Я быстро спросила:
— Что это?
— Мне послышался какой-то звук. Подождите.
«Колин, — в смятении подумала я, — это Колин…»
Но тут же поняла, что от страха совсем отупела. Будь это действительно Колин, Стратос знал бы это и уж наверняка не стал бы сообщать мне о присутствии мальчика в сарае. Но если в сарае кто-то есть, я знаю, кто это… Я даже не подумала о Ламбисе, который, вполне возможно, бродил неподалеку, ожидая наступления сумерек, чтобы приступить к детальному обследованию деревни; мысли мои сразу же обратились к Марку. Не было никаких оснований для такой уверенности, но я знала, что он там, по другую сторону стены, выжидает и прислушивается, стараясь не дышать, после того как выдал себя невольным движением; я представляла это столь же отчетливо, как если бы вдруг услышала его голос…
Я метнулась в сторону, по неосторожности обдирая ноги о камни.
— Лично я ничего не слышала. Вы пойдете обратно? Может, это просто…
Но он уже двинулся вперед, и я увидела, как рука его небрежно скользнула к бедру. Через калитку он вошел во двор, а я — следом за ним.
Я должна была каким-то образом остановить его и предостеречь Марка.
— Господи, да у вас пистолет! — вскрикнула я и вцепилась Стратосу в руку, стремясь удержать его и стараясь казаться не более чем нервической барышней, в чем, вероятно, и преуспела — голос мой и вправду срывался от страха. — Ради бога, не надо! — вопила я. — Это наверняка собака, не станете же вы стрелять в нее! Мистер Алексиакис…
— Если это собака, мисс Феррис, я не стану в нее стрелять. А сейчас, пожалуйста, пустите меня… ого!
Из сарая послышалась целая серия звуков — теперь уже совершенно отчетливо. Скрип, стук, забавное квокханье и глухой звук от падения с высоты небольшого, мягкого тела. Затем из-за полуоткрытой двери выскочил какой-то комок, который с мяуканьем проскользнул между нашими ногами и скрылся во мраке.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82
