Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82
Из сарая послышалась целая серия звуков — теперь уже совершенно отчетливо. Скрип, стук, забавное квокханье и глухой звук от падения с высоты небольшого, мягкого тела. Затем из-за полуоткрытой двери выскочил какой-то комок, который с мяуканьем проскользнул между нашими ногами и скрылся во мраке.
Стратос остановился, убрал руку от бедра и расхохотался.
— Кот! Тот самый злодей, что покушается на имущество моей сестры! Успокойтесь, мисс Феррис, в него-то я уж точно не стану стрелять!
— Извините, — стыдливо произнесла я. — Глупо, конечно, но пистолеты и тому подобные штуки в самом деле приводят меня в ужас. Кроме того, вы сами могли пострадать, ну и вообще. Что ж, слава богу, все обошлось. Совсем недавно я уже общалась с этим котом на тропинке. Наверное, он отправился на ловлю крыс.
— Если бы! Хоть польза какая была бы, — весело возразил Стратос. — Мой шурин держит в сарае манок для заманивания перепелов. Кошки не могут до него добраться, но не оставляют попыток. Ну что, закроем дверь, а?
Он захлопнул ее и пошел со двора. Обратно в гостиницу мы вернулись вместе.
Двор Софьи показался мне еще темнее. Дверь сарайчика была по-прежнему закрыта. Кот исчез, соловей в кипарисовой рощице молчал. Откуда-то со стороны гавани донесся надтреснутый звон колокола — три часа ночи.
Дверь подалась с почти неуловимым скрипом. Проскользнув внутрь сарайчика, я закрыла ее за собой.
— Марк? — чуть слышно выдохнула я.
Никакого ответа. Я стояла, прислушиваясь, но слышала только собственное дыхание. Где-то тут был свален хворост — я чувствовала аромат розмарина, сухой вербены и прочие восхитительные запахи, сразу напомнившие мне о постели, на которой мы с Марком провели предыдущую ночь.
— Марк?
Я стала осторожно, на ощупь пробираться к стене, параллельной тропинке. Негромкий звук за моей спиной заставил меня резко обернуться и напряженно вглядеться в темноту, но оказалось, это всего лишь царапанье когтей и тихий шорох, доносившиеся из угла, где стояла клетка с перепелом. И больше никаких звуков.
Я снова ощупью двинулась к стене. Едва мои руки коснулись камня, как в рощице снова запел соловей. Звуки его трелей, такие свободные, сильные, близкие, пронизывали мрак ночи. Я продолжала осторожно пробираться вдоль стены. Камни, жесткие, холодные камни. И больше ничего, и никаких звуков, кроме дивного пения из кипарисовой рощицы. Я ошибалась: Марк вообще сюда не приходил. А то острое ощущение его присутствия было вызвано всего лишь ароматом вербены, исходившим от кучи хвороста. И слышали мы только кота.
Рука моя наткнулась на что-то, и это явно был не камень — что-то гладкое, липкое и все еще тепловатое, отчего волосы у меня на загривке поднялись дыбом, а желудок свело судорогой. Я отдернула руку и застыла в оцепенении, вытянув ее перед собой и растопырив пальцы.
Значит, интуиция все-таки не подвела меня. Марк побывал здесь, он стоял, прислонившись к стене в нескольких дюймах от нас со Стратосом, и, быть может, изнемогая от напряжения, выдал себя неосторожным движением, а из плеча его по камням струилась кровь. Охваченная внезапным ужасом, я нагнулась и принялась ощупывать, не лежит ли он здесь, у основания стены. Ничего. Сарай был пуст. Здесь осталась только его кровь.
А снаружи, среди кипарисов, снова запел соловей.
Не помню, как я вернулась в гостиницу. Я начисто забыла об осторожности, но никого не повстречала, и никто не увидел, как я перебегала через площадь, плотно сжав в кулак одну руку с запачканной ладонью.
Был ясный день,
Дул свежий ветер с моря,
Искрилась на свету морская гладь.
Казалось, вместе с яркими лучами
С небес снисходит Божья благодать.
Алджернон Суинберн. Песнь моря
Море было гладким и спокойным в этот ранний час, легкий ветерок разбрызгивал соленую пену, достигавшую моих губ. Мыс, разогретый яркими лучами утреннего солнца, золотистой громадой возвышался над темно-синим морем, вспенивавшимся на береговой отмели у его подножия.
Здесь, на отмели, куда я приплыла, вода казалась изумрудной, лучи солнца, пронзая ее, освещали каменистое дно. Тень от лодки уходила на добрых две морские сажени вниз сквозь прозрачную зеленоватую воду.
Оранжево-синяя «Психея» тихо покачивалась на якоре. Я подплыла к ней и ухватилась рукой за борт. Она накренилась и покачнулась, но удержалась в равновесии; короткая и пузатая, она оказалась тяжелее, чем выглядела со стороны. Выждав минутку, чтобы перевести дыхание, я ухватилась покрепче и перевалилась за борт.
Лодка неистово закачалась, натягивая тросы, потом смирилась с моим вторжением. Я плюхнулась на доски днища, уселась там, вся мокрая, часто и тяжело дыша, и принялась протирать глаза, смахивая соленые капли.
Собственно говоря, у меня не было никаких причин вторгаться на яхту Стратоса, кроме разве что естественного интереса и азарта, который вызывает у праздного купальщика лодка, стоящая на якоре в бухточке. Я сидела на широкой скамье на корме, нежилась на солнышке и размышляла, что для наблюдения за гостиницей это местечко подходит не хуже любого другого.
Если бы у меня оставались хоть какие-то сомнения относительно вчерашней рыбалки Стратоса, одного взгляда на лодку хватило бы, чтобы развеять их. Здесь просто негде было спрятать ничего крупнее щенка, да и смотреть было не на что — обычная оснастка небольшой лодочки: весла, аккуратно разложенные вдоль бортов, черпак для воды, веревочная корзина для рыбы, что-то вроде садков для омаров, сплетенных из прутьев, бухта троса, несколько полых тыкв, используемых как буйки, и свернутый брезент. Единственными диковинными для меня предметами были гарпун — устрашающего вида двойной трезубец с пятью или шестью колючими зубьями, расположенными в круг, и что-то вроде морского телескопа — длинная металлическая труба, на конце которой было укреплено зеркало размером с суповую тарелку. Рыбак, лежа на носу лодки, погружает эту штуковину в воду и обозревает морские глубины.
Я с любопытством провела по трубке пальцами, затем подняла ее и улеглась на ровную доску позади здоровенных кронштейнов, на которых крепились светильники. Осторожно опустив трубку с зеркалом в воду, я принялась вглядываться сквозь нее.
Картину, открывшуюся моим глазам, можно было назвать воистину волшебной. Каменистое дно, ярко освещенное солнечными лучами, так что различим был каждый камушек; поверхность, казавшаяся живой и изменчивой благодаря теням, создаваемым пробегавшей рябью. Морские водоросли, алые, зеленые, светло-коричневые, шевелились и сонно покачивались так красиво, что буквально завораживали. Стайка маленьких полосатых рыбок, по форме напоминавших торпеды, замерла неподвижно, затем развернулась как по команде и в мгновение ока скрылась из виду. Еще одна рыбка, розовая и усатая, как кошка, осторожно вынырнула на разведку из-под пласта серого кораллового мха. Повсюду виднелись раковины.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82
