стал женой ювелирного короля.
– Куда делось хваленое воспитание твоего сына? – хмыкнула Лаура, возвращая внимание к Софии. Сестры были совершенно разные по характеру. София всегда с вежливой улыбкой, легким взглядом и утонченным вкусом. Лаура резка, надменна и невообразимо глупа. Для нее не существовало этикета. И она до жути завидовала положению Софии. Не знаю, как при таком раскладе они сохраняли какое-то подобие хороших отношений.
– Не забывай, что говоришь о главе семьи, Лаура, – мрачно заметил Лукас.
– О временном главе, – Томас развалился на стуле напротив Лукаса, на губах расцвела противная ухмылка, показывающая, что ему все дозволено. Ни один взгляд Лауры не оскорблял так, как это делал он.
– Лукас – наследник, рано или поздно все же глава, – отозвалась я, вздернув подбородок вверх. Теплая ладонь Лукаса нашла мою под столом, несильно сжала, как бы призывая замолчать. Наверное, это и правильно. Пусть сам разбирается со своими родственниками.
– Уж не руками ли твоего отца наступит это «рано или поздно»? – язвительно поинтересовался Томас, заинтересованно подавшись вперед. Я скривила губы, провела языком по зубам, нарочито небрежно и совсем не по этикету постучала ногтями по белой скатерти – единственный звук, прозвучавший между затихшими разговорами, затем тонкие пальцы подхватили вилку. Жаль, что она не могла оказаться у него в глазу.
– Откуда мне знать, сколько врагов у вас накопилось, раз вы ждете подставы от друзей?
– Почему об этом вообще рассуждает какая-то девка с панели, которая даже следы своей работы не постаралась скрыть? – вклинилась Лаура, заставляя Софию закатить глаза.
– Ты говоришь о моей жене.
– Фиктивной жене, – поправил Томас. Я так же, как и Лукас несколько минут назад, сжала его пальцы.
– О моей жене, – повторил он с нажимом. Я прикрыла глаза, мечтая исчезнуть. Это самый отвратительный семейный обед из всех, что у меня бывали. Исключением может быть только тот, когда отец притащил домой Рамону. Черт возьми, я и забыла о ней. Вот вам и обед с семьей мужа. До недавних пор – фиктивного. – Мне заставить тебя извиниться или позвонить твоему супругу? – обратился он к Лауре.
– Ладно, извини, – буркнула она. – Не думала, что у вас так серьезно.
– Серьезнее некуда, – ухмыльнулся Адам, подцепив помидор на вилку. Я покраснела, кажется, до самых кончиков ушей и, наверное, сейчас смахивала на этот самый помидор. Больше никто так ничего и не сказал, и в полной тишине слышался лишь стук приборов о тарелки. И все время до конца этой пытки мы сидели молча, только изредка кидая друг на друга злые взгляды. Впрочем, никто не хотел проверять терпение Лукаса. Вряд ли его осталось много.
Уже в комнате я устало расстегнула молнию на платье, но так и не стянула его с себя. Лукас закрыл дверь, остановился напротив меня, так что мне пришлось вздернуть подбородок, чтобы видеть его лицо.
– Позорище, – прошептала я, ткнувшись лбом в его грудь. Лукас опустил руки на мою спину и прижал к себе. – Ты обнял меня? – удивилась я, обвивая его руками в ответ, боясь, что все вокруг исчезнет, как мираж.
– Что?
– Ты обнимаешь меня.
– Помолчи, – отозвался он, опустив подбородок на мою макушку. Мое платье было наполовину расстегнуто, вокруг царила полная тишина, солнечные лучи заливали просторную комнату светом, а мы не произносили ни слова, просто обнимались. Так, будто никогда в жизни этого не делали, учили друг друга быть нормальными, обычными, будто никаких договоров между нашими семьями не существовало. Может быть, стриптизерши и монстры тоже имеют право на такие моменты?
Глава 17. Лукас
Адам сидел на диване около стены, а я задумчиво разглядывал бумаги перед собой. Где-то за просторами этого дома уже стояла глубокая ночь. Идеальное время, чтобы плести интриги и говорить правду, которую никто не должен знать.
Последние дни казались самым настоящим сумасшествием – убийство Джозефа, его тайная встреча с отцом, Лола, приезд Лауры и какая-то несвоевременная и странная задержка ее дочери дома. Жизнь будто только сейчас осознала, что никогда не стоит на месте, а всегда несется вперед, как чертова колесница, сбивая все препятствия на своем пути.
Я выдохнул, из-за чего вокруг расцвело серое облако. Адам поморщился, помахав ладонью перед лицом, отгоняя дым.
Пора сказать ему.
Хотя бы часть правды.
– Джозеф мертв, – выпалил я, даже удивившись тому, как ровно и безучастно прозвучал голос.
– И ты только сейчас решил об этом сказать?
– Времени подходящего не нашлось.
– Знаю я, чем ты был занят, – усмехнулся он, заслужив серьезный взгляд с моей стороны.
– Оставь свои колкости при себе, позвал не за этим, – я снова затянулся, возвращая взгляд к бумагам. Завещание и назначение Адама.
Вряд ли Лаура приехала просто так. Вряд ли Томас просто так неожиданно выбрался из комнаты.
Нужно перестраховаться.
Адам непривычно серьезно кивнул и отложил книгу в сторону. Иногда мне казалось, что книги приросли к его руке, стали частью его самого. И я все еще жалел, что ему пришлось пережить смерть Марго. Именно после этого он замкнулся, стал непривычно тихим, превратившись в тень себя настоящего – яркого, громкого и светлого, самого непохожего на нас. Сейчас же в редких случаях в нем проглядывало что-то давно забытое. Особенно когда рядом находилась Лола. Я не ревновал. Наверное. Но был уверен, что он позаботится о ней, если что-то случится со мной. А дурное предчувствие почему-то с каждым днем становилось все сильнее, ярче, будто разрушающее пламя пожирало маленький домик, разрезая ночную мглу.
Хотя я не особо хотел этому верить.
Дверь открылась, впуская Томаса в кабинет. Он, по обыкновению, уже успел приложиться к бутылке. Если честно, то более склонным к зависимостям и побегу от реальности как раз был Адам, но почему-то он выбрал другой способ, тогда как Томас пробовал все, что видел.
Я нахмурился, оглядывая таких разных братьев. И все же мы были семьей. Пусть и почти разрушенной.
– Зачем позвал? – Томас развалился на диване рядом с Адамом. – Захотел признаться? – он прищурился, заставляя меня напрячься. Сигарета осталась тлеть в пальцах. Я усмехнулся, успокаивая страх. Вот так и живут предатели, да? В постоянном ожидании, что правда всплывет наружу?
– А есть в чем? – влез Адам, переводя взгляд с меня на Томаса и обратно. Младший брат обнажил белые зубы в акульей усмешке, что сейчас так сильно напоминала усмешку отца.
– Не в чем, – осек я. С большей вероятностью, он просто дразнился. Хотя я не собирался полагаться лишь на случай. Отец, скорее всего, уже
