заставляя меня тихо рассмеяться. Я знал, что теперь буду часто припоминать ей тот случай. Скорее всего, как и она мне мою ревность в клубе. Что ж, может быть, мы друг друга стоили.
Я ничего не ответил, потянул ее к кровати, опустился на подушки и привлек Лолу к себе. Не пошло, не развязно, а просто нуждаясь в том, чтобы чувствовать кого-то рядом. Иногда мне казалось, что ее ненависть и злость проникали под кожу, вызывая ответную реакцию на проникновение вируса в организм – поднимая температуру моего тела. А иногда казалось, что она делала меня мягче, чем я есть на самом деле. Будто можно было не притворяться главой семьи, монстром, который способен на убийство.
Лола вдруг приподнялась, повернулась ко мне, заглядывая в глаза, закусила губу, словно пыталась найти в себе решимость что-то сказать или спросить. Не знаю, смогу ли я ответить хоть на один ее вопрос. Не вся правда полезна, а некоторая и вовсе опасна.
Девушка отвела взгляд, снова посмотрела на меня.
– Почему ты поступил так со своим отцом? – внезапно спросила она. Так тихо, что даже если бы захотели, то ее – не услышали. Я вглядывался в растерянное и испуганное лицо и понимал, что она все еще меня боялась, что на место ненависти сначала пришел страх, а затем вовсе что-то непонятное. Наверное, самое время для того, чтобы сделать ее страхи более реальными. Или наоборот развеять их.
– Потому что не мог смотреть, как мучилась София, – тихо признался я, отведя взгляд в сторону. Лола первая после Тайфуна и Хорхе, кому я об этом рассказал. И почти сразу же об этом пожалел. Не потому, что она могла предать меня. А потому, что могла оказаться в опасности из-за этой информации. Я ощутил себя кретином, но почему-то так и не замолчал.
Лола выпучила глаза, так и застыв с рукой, что лежала на моей груди. Девушка слушала рассказ, затаив дыхание и не сводя с меня взгляда, будто боялась, что я сделаю с ней то же самое – предам или вовсе убью. Но, по правде сказать, она единственный человек, которого мне не за что было уничтожать. Она не сделала ничего.
И когда я закончил говорить, был уверен, что Лола сползет с кровати и снова спрячется в комнате, которую занимала до этого, но вместо того, чтобы убежать, она легла рядом, опустив голову на мое плечо.
– Я бы сделала со своим то же самое, – прошептала Лола. А от ее слов внутри разлилось что-то горячее, будто в меня влили кипяток, приправленный перцем и чесноком.
Пальцы скользнули на ее подбородок, слегка приподняв и заставив Лолу опереться на локоть. Она посмотрела на меня из-под полуопущенных ресниц, а щеки побледнели, словно мой рассказ и ее признание пробудили что-то давно забытое и очень острое, как лезвие ножа, что разрезало глубины памяти.
– Так тогда был все же не укус комара, – больше утверждение, чем вопрос, но Лола все равно кивнула. Я осторожно убрал светлые волосы от лица, заправив пряди за уши, приподнялся, обхватывая ее щеки руками. – Больше тебя никто не тронет, Лола. В особенности он. – Не стоило уточнять, что под «он» имелся в виду ее отец. Она и так не общалась с родителями после свадьбы, но черта с два кто-то из них снова окажется в ее жизни.
– Не думаю, что они и сами горят желанием со мной общаться, – хмыкнула она, но без злости и сожаления. Скорее, с каким-то тихим принятием. Сейчас в ней отчетливо виделась девушка из клуба, которая призналась в том, что не хочет жить.
Я поджал губы.
– Хочу, чтобы ты знала, что люди твоего отца могут использовать тебя, чтобы подобраться ко мне. И мы не договаривались о верности, не признавались друг другу в вечной любви и прочей ереси, но просто будь осторожна, ладно? Не дай им воспользоваться тобой, – серьезно проговорил я, убрав ладони от ее лица. – Знаю, что, по сути, я никто, но обязан предупредить.
Теперь была ее очередь осторожно касаться меня. Холодные ладони скользнули на мои щеки, Лола приблизилась, сокращая расстояние между нашими губами, мягко коснулась их. Я сжал розовый шелк сорочки на тонкой талии, отвечая на поцелуй.
– Ты мой муж, Лукас. Я не предам тебя, пока ты не предашь меня, – прошептала Лола, заставив меня усмехнуться. Ну еще бы. Других слов от нее я и не ждал.
Я ничего не ответил, потянулся к карману, в котором все это время лежала небольшая коробочка. Лола с любопытством наблюдала за моими действиями, потом прищурилась, отсев на кровати подальше.
– Что это? – она положила руки на колени. Я покачал головой. Лола походила на отличницу и правильную девочку, которой никогда даже не умела притворяться.
Не знаю, чем я думал, когда пропадал в ювелирной мастерской отца в подвале целый день, делая это.
Я точно кретин.
Я протянул Лоле коробочку, она неуверенно взяла ее, повертев с разных сторон.
– Не бойся, там не бомба.
– Очень смешно, Лукас, – упрекнула девушка, а затем все же открыла подарок. Я вглядывался в острые черты лица, впитывая каждую эмоцию, каждый вздох. Кажется, она перестала дышать. Пальцы осторожно коснулись украшения, глаза метнулись ко мне.
Я знал, что она там увидела.
Небольшой кулон из золота в форме антилопы и маленьким бриллиантом на месте глаза.
– Где ты это взял? – спросила Лола, вытащив кулон на золотой цепочке.
– Сделал.
– Сам?
– Ну, – я усмехнулся, хотя на самом деле чувствовал себя школьником, который рассказывал стишок перед всем классом. – Ювелир я или кто?
– Застегнешь? – Лола придвинулась ближе, протянула мне цепочку и повернулась спиной, придерживая волосы у затылка. Я опустил кулон на аккуратную грудь, скрытую шелковой тканью, застегнул цепочку и замер, разглядывая веснушки на плечах, которые раньше не замечал, тонкие руки. От Лолы всегда приятно пахло – смесью шоколадного шампуня и кокоса. Аромат никогда не забивал легкие, не душил, только окутывал легким шлейфом.
Я, не сдержавшись, провел носом по ее плечу до шеи. Лола замерла, задержав дыхание. Но так и не дождалась поцелуя. Я развернул ее к себе. Она опустила руки, и волосы веером рассыпались вокруг лица.
В тусклом свете настольной лампы Лола выглядела спокойной, даже тихой. Не такой, какой казалась обычно – резкой, грубой и стервозной. Но сейчас… сейчас позволила себе не притворяться. Примерно так же, как я.
– Спасибо, – прошептала она, подцепив пальцами кулон. Я ничего не ответил, наблюдая, как непривычно мягкая улыбка украшает ее лицо.
И я
