не придумал ничего лучше, чем поцеловать ее. И она ответила, перебросив через меня ногу и усевшись сверху, как часто любила делать.
Мы целовались, пока руки в полной свободе забирались под одежду, сминая тончайший шелк где-то на уровне талии, пробирались пальцами в волосы, сжимали бледную кожу собственнически, нагло, дразняще, с полной уверенностью, что она сделает точно так же. И она делала – нетерпеливо расстегивала пуговицы рубашки, обводила пальцами узоры тату, прикусывала губы во время поцелуя и касалась языком моего, ерзала на бедрах, желая получить большее, не стесняясь своих желаний и шумных вздохов от того, как пальцы, забираясь под белье, касались чувствительных мест. Грудь часто вздымалась, а взгляд казался мутным, подернутым дымкой возбуждения.
Я лег на подушки, потянул Лолу и приподнял ее бедра над своим лицом.
– Лукас, что…
Я не дал ей договорить, сдвинул трусики в сторону и коснулся языком влажных складок. Лола протяжно застонала, вцепилась пальцами в спинку кровати, позволяя мне доставлять ей удовольствие.
И я целовал и прикусывал, доводя до исступления и еще большего желания, заставляя хрупкое тело мелко подрагивать от каждого касания.
Черт возьми, эта невыносимая стерва была моей женой, и почему-то невыносимо хорошо было от того, что она стонала от моих прикосновений.
Пальцы скользнули внутрь, медленно двигаясь вверх-вниз, пока Лола, прикрыв глаза, закусила губу и пыталась сдерживать стоны.
Этого в моих планах не было, но ощущать ее на себе в таком откровенном виде, причем одетую, казалось чертовски невыносимым, возбуждающим и сносящим крышу. И когда она напряглась, сначала опустившись на пальцы еще сильнее, а потом замерла и застонала, все вокруг стало еще невыносимее от удовольствия.
Лола обессиленно опустила голову, я снял ее с себя и аккуратно устроил рядом, обхватив поперек талии. Девушка повернулась ко мне, опустила руку на возбужденный член, сократила расстояние между нашими губами, но так и не поцеловала. Я перехватил ее запястье.
– Не сегодня, антилопка.
– Но…
– Считай, что это твой вечер удовольствия, – хмыкнул я. – А теперь спи.
Лола пробурчала что-то неопределенное, по-свойски закинула на меня ногу и ткнулась носом в шею, будто мы засыпали так уже сотню раз, будто это нормально. Кажется, я все не мог привыкнуть к тому, что мы – муж и жена. Да и как привыкнуть к тому, чего никогда не видел? Отец и мать, сколько себя помню, жили в разных комнатах. И единственное, что они показывали – драки и ссоры, а мне бы не хотелось брать это за пример.
– Знаешь, однажды мама спросила меня, куда я пойду, если семьи не станет, – задумчиво произнесла Лола, так и не подняв головы. – Может быть, в чем-то решение отца было верным… я приду к тебе, Лукас, – голос был таким тихим, что, наверное, она надеялась, что я не услышу. Но слова все же долетели до меня, заставив прижать ее к себе еще крепче. Да, в чем-то наши родители были правы. В том, что сами обрекли себя на жалкое существование.
Глава 18. Лола
Иногда Лукас казался скалой, у которой нет чувств, эмоций и слабостей. Он казался крепостью, которую не мог взять ни один штурм. Но я смотрела на синяки под его глазами, на осунувшийся вид, и не понимала, как у него хватало сил выносить мои истерики, нападки тети и пьянство младшего брата. Как его терпение могло быть таким крепким?
Я перевернулась, пытаясь взглянуть на навязанного мне мужа, но тут же оказалась прижата к кровати тяжелой рукой. Вопреки воле, на моих губах нарисовалась улыбка. Я бы никогда не подумала, что в его постели может быть так спокойно.
Сейчас не хотелось убегать. От него или от одолевающих чувств?
Я зажмурилась от этих мыслей. Слишком правдивыми и пугающими они казались. Слишком ранними.
– Антилопка, – хриплым ото сна голосом позвал Лукас. Я прижалась к его груди спиной, ругая себя за дурацкое желание оказаться как можно ближе к Лукасу. Я не хотела сближаться. Не хотела становиться с ним семьей, но по коже все равно пробежали мурашки, когда его пальцы пробежались по моей ноге, рисуя невидимые узоры.
– Да, мой монстр? – не оскорбляла, но подначивала, ходила по лезвию. Мне нравилось играть с ним, доводить и знать, что я подливала в огонь бензин.
Матрас прогнулся, когда Лукас пошевелился и навис надо мной. Вопреки суровому выражению его лица, вокруг глаз пролегли мимические морщинки, выдающие смех. Я отстранилась, стараясь рассмотреть мужа получше. Смеющийся Лукас – редкое зрелище.
– Думал, что это прозвище осталось в прошлом, – хмыкнул он, проведя носом по моей шее.
– Много что там осталось, но мне нравится идея, что ты мой монстр, Лукас, – внезапно призналась я, чувствуя, как щеки заливаются краской. Лукас стал серьезнее. Смешинки пропали из его взгляда. Мне на миг показалось, что он придушит меня и я навсегда останусь призраком, что преследует его по ночам. Но тут Лукас рухнул обратно на свою сторону кровати, позволяя мне спокойно выдохнуть.
– Ты жена этого монстра, Лола.
Я знала это. Меня заперли с ним в клетке, не дав даже возможности выбраться. Но что, если я сделала этот выбор задолго до того, как оказалась с ним за одной решеткой? Что, если просто не понимала этого раньше? И что, если я никогда не боялась его по-настоящему, потому что знала, он не причинит мне боли, как бы я себя ни вела?
Я скосила в сторону Лукаса взгляд, прикусила губу и нащупала его руку под одеялом. Его ладонь казалась обжигающе-теплой, когда я переплела наши пальцы.
Мой монстр. Мой король. Мой щит.
– Съездим кое-куда сегодня? – боясь услышать отказ, тихо спросила я. Было жутко неловко просить его об этом. Еще более неловким было то, что я собиралась сделать и рассказать.
– Ты собираешься убить меня, как и хотела все дни до свадьбы и после? – ехидно поинтересовался он.
– Да. Скину твое тело с обрыва, и никто никогда не найдет.
– И кто из нас еще монстр? – хмыкнул Лукас, поднимаясь с кровати.
– Подобное к подобному, милый муж, – пропела я, наблюдая за действиями Лукаса. Он внезапно повернулся, его губы растянулись в ухмылке, и я готова была поклясться на крови, что это потому, что я сказала то слово из трех букв. Я назвала его мужем. И впервые не из-за того, что кто-то заставил меня.
– Собирайся, антилопка, мы должны вернуться до вечера, – Лукас кинул в меня мой шелковый халатик и направился
