Мы громко рассмеялись, Костыль помог мне подняться. Я вышла из дома, изрядно пошатываясь. Алкоголь и сильный стресс сделали свое дело. Остановившись у конюшни, я показала пальцем на луну и произнесла пьяным голосом:
– Красивая, зараза.
– Обычная, – не понял меня Костыль.
– Красивая, потому что полная. Сейчас все шизофреники и вампиры пробуждаются.
Костыль приобнял меня за талию, а я вновь отхлебнула виски и передала ему бутылку. Хозяин тоже хлебнул и ногой открыл дверь конюшни.
– А ну, как тут поживают мои любимые питомцы…
Что было дальше, я плохо помню. Слишком много было выпито виски. В конюшне остро пахло сеном, лошадьми, навозом. Я пробовала напоить виски лошадей, но те отворачивались и недовольно топали копытами. Костыль громко смеялся и держал меня за талию. Неожиданно он нагнулся и жадно меня поцеловал. Я попыталась вырваться, но почувствовала, как во мне растет страсть, с которой совсем не хотелось бороться. Конечно, я пыталась вырваться из его объятий, но делала это так, для близира. Когда Костыль запустил руку под мою кофту, я издала стон и, почувствовав, что мои ноги подкашиваются, сама упала на сено. Мной овладело дикое желание. Когда он лег на меня, я поняла, что сдалась окончательно. Не знаю, как все произошло, то ли я сама предложила себя мужчине, то ли он воспользовался моим тогдашним состоянием неимоверно пьяной женщины. Костыль не захотел возиться с пуговицами на моей блузке и разорвал ее. Когда он прижался своей грудью к моим соскам, я застонала и несколько раз выкрикнула имя Сергея. А затем закрыла глаза и отдалась необузданной власти его губ. Как и большинство плохо контролирующих себя женщин, я отдалась во власть инстинкта. Чудовищной власти инстинкта, которая полностью завладела всем моим телом. Когда он расстегнул свои брюки, я напряглась как струна и, взяв в руки его мощное орудие, прошептала:
– Сереженька, родненький мой, как же я хочу тебя. Как же я хочу…
Я проснулась от страшной головной боли и с трудом открыла глаза. Увидев чересчур дорого обставленную незнакомую комнату, я повернула голову и увидела спящего Костыля. Закинув на меня свою ногу, он громко храпел и улыбался во сне.
– Мама родная, что же я натворила…
Я хотела встать и незаметно улизнуть из комнаты, но Костыль не дал мне этого сделать. Стоило мне приподняться, как он моментально проснулся, положил руку на мою обнаженную грудь и слегка ущипнул за сосок.
– Евгений Александрович, что вы делаете? Можно, я уйду?
– Ты куда собралась в такую рань? Давай поспим еще пару часов. Что ты вскочила, будто тебе на работу надо? Тебе ж не на смену к восьми идти. Такой сон не дала досмотреть! Весь кайф обломала. Мне снилось море. Шторм. Настоящий шторм, и я в лодке. Я чуть было не утонул. Лодку бросало из стороны в сторону, я лежал на дне и едва держался. Тут ты меня разбудила. Будто и не сон был, будто я какое-то кино смотрел. Как ты думаешь, это необычный сон был? Вещий?
– Наверное, – буркнула я, чувствуя, что вся залилась алой краской.
– Тебе когда-нибудь снилось море?
– Нет.
– А шторм?
– Не помню.
– Не знаешь, к чему это снится?
– Я не умею толковать сновидения.
– Жаль, мне кажется, когда снится вода, это не очень хорошо. Это к каким-то неприятностям, что ли… А неприятности мне на хрен не нужны, не любитель я неприятностей. Я люблю, когда все относительно спокойно и голову себе ничем забивать не нужно. Ладно, Бог с ним. Давай еще поваляемся. Мне тоже на утреннюю смену подрываться не нужно, не на заводе работаю.
– Простите, Евгений Александрович, но я хочу вернуться в свой домик. Вернее, не в свой, а в ваш, ну, в общем, туда, где вы разрешили мне пожить.
– Что тебе там одной сидеть? Давай лучше поспим, а потом еще сексом займемся. У меня порнушка такая улетная есть! Любишь под порнушку трахаться?
– Нет. – Я почувствовала, что хочу просто провалиться сквозь землю.
– Жаль. А я люблю смотреть порнушку и заниматься сексом. Я вообще люблю отрываться по полной программе. Может, ты кофе хочешь? Я сейчас домработницу позову, она нам кофе в постель принесет. И вообще, хорош меня звать Евгением Александровичем. Когда я вчера нес тебя к себе в спальню на руках, ты трепала меня за ухо и называла Женькой.
– Вы несли меня в спальню на руках? – Я почувствовала, что еще больше залилась алой краской и, наверное, стала похожа на спелый помидор.
– А ты что, вообще ничего не помнишь?
– Нет.
– Ну ты, мать, даешь. Хреновенько у тебя с памятью. Ты у меня вчера тут такие корки мочила, когда трахалась, орала на весь дом как резаная. Всех моих пацанов перепугала.
Теперь я уже не краснела, мне казалось, что я загорелась, задымилась, будто у меня бешеная температура. От стыда и бессилия я закрыла глаза и нерешительно спросила:
– И все видели, как вы несли меня в дом?
– Все.
– И домработница?
– Дорогуша, она нам собственноручно кровать стелила.
– Бог мой, стыдно-то как!
– Стыдно знаешь когда… Стыдно, когда видно. Мы ж с тобой один на один совокуплялись, а не на глазах у всего дома. Не переживай, свечку никто не держал.
– Что ж теперь будет? Я же Сереженьку своего люблю.
– Люби себе на здоровье. Я тебе не запрещаю. Мне от твоей любви ни жарко ни холодно. Сережа – паренек неплохой, а самое главное – надежный. Молодой, но перспективный, помешанный на своей работе. Трудоголик, одним словом. От таких бабы всегда гуляют. Он мужем хорошим будет. Целыми днями на работе, а ты можешь давать всем, кому захочешь, гулять налево и направо.
Костыль нажал какую-то кнопку над кроватью.
– Что вы сделали? – испуганно спросила я.
– Позвонил.
– Зачем?
– Кофе хочу. Не дала ты мне поспать нормально, разбудила. У меня башка по швам трещит. Давай кофе попьем.
– Сюда сейчас кто-то придет? – Я поняла, что сейчас больше всего на свете хочу умереть.
– Домработница придет, принесет кофе. Не могут же две кружки прийти сами. У них ног нет.
– Но ведь она меня увидит…
– Да она тебя здесь еще вчера видела. Ты лучше скажи, кто тебя здесь не видел! Когда я тебя в дом занес, мои пацаны на первом этаже в бильярд играли. Они даже предложили помочь, но я сказал, что своя ноша не тянет.
В этот момент дверь открылась, и на пороге появилась пожилая женщина, одетая в строгое темное платье, поверх которого был повязан белоснежный фартук. Я быстро натянула на себя одеяло и была готова укрыться им с головой, но не стала этого делать.
– Евгений Александрович, вы меня звали? – Женщина улыбнулась и посмотрела на меня любопытным взглядом.
– Да, Наденька, принеси нам, пожалуйста, кофе.
– Вам, как всегда, кофе по-восточному?
