– Я вас ни в чем убеждать не собираюсь. Но все, что случилось, должно быть забыто. Я вас очень прошу ни о чем не говорить Сергею. Я вас умоляю. Иначе… Иначе… Мне незачем больше жить. Не знаю, сможет ли Сергей меня простить. Я этого не знаю. Я считаю, что мужчина не должен знать то, что ему не положено. Вы ни о чем не скажете Сергею?
– Не скажу, но только при одном условии.
– При каком?
– Если у нас сейчас повторится то, что было ночью.
Я замерла от ужаса.
– У нас еще есть время, пока Паша вернется с покупками. Я хочу продрать тебя так, чтобы у тебя сил на твоего финансиста не осталось.
– Но я не хочу!
– Дорогая, это не важно. В противном случае я звоню Сергею и говорю всю правду. Если ты мне отказываешь, я звоню прямо сейчас. Если ты соглашаешься, буду молчать как рыба, и он ничего не узнает.
Костыль принялся набирать номер Сергея. Я выхватила телефонную трубку и закричала:
– Нет! Только не это! Нет! Я не хочу, чтобы Сергей что-то знал! Я не хочу!!!
– Тогда давай оставим наши отношения в тайне, – улыбнулся Костыль. – Я умею хранить тайны. Если ты будешь делать мне хорошо, то Сергей никогда ничего не узнает. Это я тебе обещаю. А я всегда делаю то, что обещаю.
После двухчасового сексуального марафона, в котором все же были небольшие перерывы, в дверь постучала домработница и, стараясь не смотреть на изрядно вспотевшего Костыля, внесла два увесистых пакета с одеждой.
– Евгений Александрович, это Павел передал.
– Спасибо, Наденька, поставь. – Костыль вытирал лившийся по нему пот и тяжело дышал.
– Как скажете. Там ребята приехали. Они вас ждут.
– Пусть ждут. Я пока занят.
– Хорошо. А что им передать?
– Передай, что я занят!!! – крикнул Костыль. – Я занят! Секс – это тоже занятие. Оно отбирает слишком много сил и времени.
– Хорошо… Хорошо…
Домработница тихо закрыла за собой дверь. Костыль вновь смахнул с себя пот и покачал головой.
– Ну, мать, ты даешь! Затрахала меня совсем. У тебя у самой ноги, наверное, разъезжаются. Твой хрен приедет, а ты никакая. Ты ж не объяснишь ему, что я там тебе все натер. – Он отдышался и уже спокойнее сказал: – Вот и вещи твои прибыли.
Я дождалась, когда Костыль закончит свою речь, и спросила ледяным тоном:
– Я вам больше не нужна? Могу быть свободна? У вас уже не стоит, и надеюсь, что в ближайшее время не встанет. – Не знаю, откуда у меня появилось столько наглости, но я этому была даже рада.
Костыль оторопел. Он не мог произнести ни слова. Я посмотрела на его лежачий сморщенный орган и добавила:
– Его хоть как поднимай. Он уже не встанет. Сами видите, упал замертво. Вы пока отдыхайте, а я приму душ.
– Чудная ты, – только и смог сказать Костыль. – У меня у самого дел по горло. С тобой можно всю жизнь протрахаться и стать банкротом, а для меня дела превыше всего. Хотя, знаешь, ты первая женщина, с которой мне совсем не хочется из постели вылезать. Обычно как? Дело сделали и разбежались. А с тобой все не так. Может, вместе ванну примем? Авось там еще что получится?
– Вы примете ванну после меня.
Благо, что туалет и ванная комната находились прямо в спальне, мне не нужно было выходить в коридор. Я закрыла дверь на щеколду, включила душ, взяла гель и принялась изо всех сил тереть свое тело, словно хотела смыть с него всю грязь, которая налипла за последние сутки. Это была душевная грязь, ее смыть просто невозможно. Должны пройти годы. Долгие и долгие годы… Выключив душ, я завернулась в махровое полотенце и пошла в туалет. На унитазе сидел Костыль и читал какую-то газету. От неожиданности я вскрикнула и возмущенно заметила:
– Закрывать на щеколду надо!
– От кого? Я у себя дома, – не понял меня Костыль. – Дорогая, толчок занят, так что терпи. Еще у меня освежитель воздуха закончился, так что после меня сможешь зайти в туалет только в противогазе. Будь другом, позвони домработнице, скажи, чтобы она принесла освежитель, а то мне самому здесь сидеть тошно.
– Вот еще! – фыркнула я и пошла в спальню, чтобы наконец-то одеться.
Костыль с грохотом распахнул дверь в туалетную комнату и заорал:
– Тебе что, западло попросить освежитель воздуха?! Тогда принеси мне сюда телефон, я сам позвоню. У меня живот закрутило.
– Прикрой дверь, дышать нечем! – громко крикнула я, впервые обратившись к Костылю на ты.
Я нажала на кнопку у кровати. Тут же появилась домработница, словно она все это время стояла за дверью и ждала, когда позовут.
– Евгений Александрович меня звал?
– Звал.
– А где он?
– В туалете.
– В туалете?!
– Он сказал, чтобы вы принесли ему освежитель воздуха.
– А с каким запахом?
– Не знаю. Можете заглянуть и спросить.
Женщина усмехнулась:
– У него всегда разные пристрастия. Иногда ему нравится запах сирени, а иногда что-нибудь из хвойных запахов. Так что же все-таки принести?
– Принесите хоть что-нибудь, а то здесь скоро дышать будет нечем.
Женщина растерянно пожала плечами и удалилась. Когда она вернулась с флаконом в руках, я уже была одета. Дорогая ультрамодная юбка, легкая блузка тигровой расцветки… Взяв флакон, я постучала в дверь туалета.
– Освежитель здесь, на полу. Я ушла.
– Подожди, не уходи. У меня сейчас самый ответственный момент. Я скоро…
Костыль вышел из туалета, надев махровый халат, и сразу же заглянул в пакеты с покупками.
– Ну что, подошло?
– Я еще не все мерила. Там слишком много…
– Ну хоть угодил?
– Вещи дорогие, хорошие. Спасибо.
– На здоровье.
Взяв пакеты, я опустила глаза и сказала чуть слышно:
– Ну я пошла…
– Иди. Я щас быстро ванну приму и тоже к делам приступлю, а то меня там пацаны черт знает сколько ждут. В город поеду. Ты скучать-то хоть будешь?
– Не говорите ерунды. Я же вам все объяснила про вчерашнюю ситуацию.
– А сегодня?
– Что – сегодня?
– Сегодня ты как объяснишь ситуацию?
– Сегодня я сделала это только для того, чтобы вы ни о чем не говорили Сергею. – Я взглянула на Костыля и процедила сквозь зубы:– Надеюсь, что мы поняли друг друга.
– Хватит выкать. Мы с тобой второй день трахаемся, а ты все выкаешь и выкаешь. Скажи, тебе хоть хорошо со мной было?
– Я не буду отвечать на этот вопрос.
– Возлюбленного своего ждать будешь? Похавать ему сготовишь?
– Не знаю. Я пошла.
– До дома-то дойдешь? Ноги не разъезжаются? Может, тебя за руку отвести?
Я молча закрыла за собой дверь. Слезы застилали глаза, и я молила Господа Бога только об одном – чтобы не разрыдаться, пока не зайду в дом. Я прошла мимо домработницы, которая ухмылялась и смотрела на меня так, как смотрят на уличных девок, мимо мужчин, играющих в бильярд и преданно ждущих своего Костыля. Завидев меня, они тут же, как по команде, уставились на меня.
