одолевает жуткое ощущение, что за мной наблюдают.
Но в подвале не горит свет. Если там кто-то есть и он охраняет тех бедняг в клетках, которых я слышала, то у него наверняка есть лампа или свеча, чтобы видеть.
Не успеваю я сделать еще один шаг, как по подвалу разносится низкий гортанный рык. Сердце бешено колотится, я замираю.
Раздается еще один первобытный, неестественный звук животной ярости, рокочущий и рычащий.
Кто бы ни издавал этот звук, это не человек.
Все волоски на моем теле встают дыбом. Мои нервы начинают сдавать. Все инстинкты внутри меня кричат: «УХОДИ!» Поэтому я подчиняюсь им и оборачиваюсь.
Я оступаюсь и больно ударяюсь локтями. Мой лоб врезается в твердый край каменной лестницы. Я вижу звезды, а потом вообще ничего не вижу, пока падаю в темноту.
Я медленно прихожу в себя, чувствуя, что мои конечности словно налиты свинцом, а меня саму словно вытаскивают из глубокой океанской впадины — окаменевшую реликвию с затонувшего тысячи лет назад корабля.
Я открываю глаза и вижу ослепительный белый свет. Морщась, я снова их закрываю.
Надеюсь, это не рай. Весь этот яркий, жизнерадостный свет навеки сведет меня с ума.
— Ты неудачно упала, — раздается тихий голос справа от меня. — Но кости не сломаны, что меня не удивляет. Я не знаю ничего, что могло бы сломить Мэйвен Блэкторн.
Повернувшись в сторону голоса, я снова приоткрываю глаза. Рядом с кроватью, на которой я лежу, сидит Ронан, красивый и внимательный, одетый во все черное.
Я непонимающе смотрю на него, гадая, не сон ли это, пока меня не накрывает волна воспоминаний о церкви. Я слишком резко сажусь, и комната начинает кружиться.
Ронан вскакивает на ноги, подхватывает меня, когда я падаю назад, и осторожно опускает на подушку, поддерживая рукой мою голову.
Несколько мгновений я лежу неподвижно с закрытыми глазами, вдыхая теплый аромат его кожи и пытаясь понять, что происходит.
Костяшки его пальцев касаются моей щеки, а теплые кончики проводят по моему лбу. Он тихо выдыхает и усмехается.
— Упрямая маленькая ведьма. Возможно, ты единственный человек в мире, который ненавидит, когда ему указывают, что делать, больше, чем я.
Из-за сухости в горле мой голос звучит хрипло.
— Где я?
— В моей постели.
Конечно. Безусловно. Потому что это так разумно.
— Как я здесь оказалась?
— Что ты помнишь?
Я ненавижу, когда кто-то отвечает на вопрос другим вопросом, потому что это может означать только одно. Они заняты фабрикацией лжи.
— Я помню, что ты должен был уехать из города до конца недели. И вот ты здесь, появляешься как гром среди ясного неба.
— Я вернулся, как только услышал, что ты поранилась.
Я подозрительно смотрю на него.
— Ты услышал?
Ронан кивает.
— Эдвард нашел тебя в подвале церкви без сознания.
Эдвард — это аналог Кью в семье Крофт. Думаю, он работает у них столько же, сколько Кью работает у Блэкторнов.
— Кстати, о твоем милом маленьком убежище. Что, черт возьми, там происходит?
С бесстрастным выражением лица Ронан спокойно произносит: — Ты имеешь в виду, кроме сумасшедшей сталкерши, проникшей на частную территорию? Абсолютно ничего.
Я поворачиваю голову и смотрю в потолок, вспоминая, как он спас меня от падающего бетонного фасада в ресторане, как он спас Беа от падающего зеркала в доме с привидениями, которое разрезало бы ее на куски, если бы упало ей на голову, а теперь, после опасного падения, в результате которого я могла сломать себе шею, я просыпаюсь в его постели.
Совпадение ли, что Ронан всегда выступает в роли спасителя? Или происходит что-то еще?
— Я могу признать, что я ненормальная, но я не сталкерша. У меня не хватит на это терпения. И я знаю, что ты лжешь.
— Мне любопытно, почему ты так думаешь.
— Потому что это говоришь ты.
Он усмехается.
Я резко выпрямляюсь и в панике смотрю на него.
— Беа.
Ронан понимает, что я имею в виду, без лишних объяснений.
— С ней все в порядке.
— Откуда ты знаешь?
— Я убедился в этом.
— Что это значит?
— Неужели ты думаешь что, когда я не могу стоять у твоих ворот и размышлять, то я просто оставляю вас двоих без защиты?
Я подозрительно щурюсь.
— Защиты от чего?
Когда он просто улыбается, я решаю, что Ронан затеял очередную игру, и испепеляю его взглядом.
— Ты же знаешь, мне нравится, когда ты хочешь разорвать меня на части, но еще слишком рано для драки.
— Я не собираюсь драться.
Он улыбается.
— Да, это так. Я знаю, потому что из твоего рта вылетают слова.
Ронан считает себя таким умным.
Я свешиваю ноги с края кровати и смотрю на него, пока круги перед глазами не начинают замедляться. В остальном со мной, кажется, все в порядке.
В отличие от моей бабушки, мне повезло, что я не свернула себе шею. Он протягивает мне стакан воды с прикроватной тумбочки. Я смотрю на него, гадая, не отравлена ли она, но потом решаю, что Ронан мог бы убить меня, пока я была без сознания, если бы захотел.
Я выпиваю воду залпом и ставлю стакан обратно, сильно ударяя дном о тумбочку, как будто только что выиграла спор, что, конечно же, снова заставляет его усмехнуться.
А меня, конечно же, это раздражает.
— Что в подвале, Ронан? И, пожалуйста, не говори «ничего». Просто дай мне прямой ответ.
— Вот что я тебе скажу. Ты признаешь, что Беа — моя дочь, а я рассказываю, что в подвале.
Когда я молчу, он снова улыбается.
— Я так и думал. Но в знак доброй воли я тебе скажу. Волкодавы.
— Волкодавы, — неуверенно повторяю я.
— Да. Это отличные сторожевые собаки.
Я представляю себе гигантскую версию волка с горящими красными глазами и вздыбленной черной шерстью, с острых клыков которого капает слюна, пока он угрожающе рычит. Однако что-то в этом объяснении не сходится. Я никогда не слышала, чтобы собака так рычала, как в том подвале. И еще эти крики.
Я прищуриваюсь.
— Почему их содержат в церкви?
— Обычно отец разрешает им свободно гулять по территории, но поскольку был Хэллоуин и на улице было много детей, он посадил их в вольеры.
— Хэллоуин был позавчера вечером.
— Эдвард забыл их выпустить. Он уже собирался это сделать, но потом увидел, что ты без сознания лежишь на полу.
Но это все равно не объясняет, почему я слышала крики и почему Ронан вел себя так странно. Я еще немного смотрю на него, гадая, почему он выглядит таким
