и о чем-то поговорить. Я никому не мог пожаловаться на свои проблемы. Не мог рассказать о том, какую боль испытывал, пока надо мной издевались. Точнее,
мог. Но меня
никто не слышал. Всем было
плевать. Никого не волновали мои проблемы. Меня пинали как мячик из стороны в сторону. А я метался и не знал, что мне делать. Не знал, куда податься. Потому что меня
нигде не ждали.
Никому не было до меня дела. Со мной обращались гораздо хуже, чем со старшими детьми, о которых забывают после рождения младших братьев или сестер. Их уважают куда больше, чем уважали меня!
— Но теперь-то все иначе, — отмечает Наталия. — Теперь у тебя есть мы. Нам не плевать на твои проблемы. Не плевать на то, что с тобой происходило, происходит и будет происходить. Ты наш друг, который многое для нас значит.
— Но это произошло слишком поздно! — срывается на крик Питер. — Слишком поздно, Наталия! Когда я уже разучился доверять людям и никому не верю! Даже если мне делают хорошее, я все равно не могу поверить, что меня не бросят. Не могу поверить, что я реально могу быть кому-то нужным.
Сэмми снова жалобно скулит и лапкой мягко трогает колено Питера.
— Послушай, Питер, мы все прекрасно понимаем, — уверенно говорит Хелен. — Мы знаем, как для тебя это важно. И знаем, что могли не раз давать тебе причины не доверять нам. Знаем, что тебя могли задеть какие-то наши слова и поступки. А парни так вообще неоднократно обращались с тобой ужасно, пытаясь подать это в качестве шутки.
— Говорю еще раз, я ни в чем вас не виню, — напоминает Питер и шмыгает носом, отведя взгляд в сторону. — И парней я тоже ни в чем не упрекаю. Хотя они действительно не раз причиняли мне боль.
— Мы знаем, Питер, — поглаживая Питера по плечу, мягко говорит Анна. — Нам правда очень стыдно перед тобой из-за того, что они сделали.
— Не стоит. Вы в этом не виноваты. Да и их я не могу винить. Я сам во всем виноват. Сам все испортил.
— Немудрено, что ты в конце концов все-таки сорвался на них и вот так жестко все им высказал, — отмечает Ракель. — Рано или поздно это должно было случиться.
— Я этого не хотел, клянусь! — со слезами на глазах оправдывается Питер. — Не хотел, чтобы это произошло. Мне очень стыдно перед ними за все те ужасные поступки. Я… Я не понимал, что делаю… Не понимал… Я…
— Мы вынуждены признать, что они это заслужили, — спокойно говорит Наталия. — Особенно Перкинс. Он уже давно напрашивался на то, что получил. Ему говорили остановиться, но он как упрямый осел продолжал стоять на своем. А теперь строит из себя жертву, с которой обошлись несправедливо.
— Если бы я сразу рассказал все парням, ничего бы не было. Не было бы никаких глупых предположений, никаких оскорблений под видом шутки… Все было бы нормально! Но все испортило мое недоверие. Нежелание открываться. Нежелание открываться тем, кто предлагал мне дружбу.
— Да, но они все равно должны были видеть, что тебя это задевает! Должны были остановиться! Но их мозгов не хватило для того, чтобы это понять.
— Не надо их судить, девчонки… В той или иной степени, они все правы. Временами я реально вел себя как какой-то эгоист. Который в глубине души чувствовал себя несчастными, всеми позабытым и брошенным мальчишкой, отчаянно пытавшийся найти свое место в этом большом и жестоком мире.
— Это не давало им права так над тобой издеваться! — твердо заявляет Ракель. — Права оставлять тебя одного после того, как тебя с таким трудом откачали.
— Да, мне обидно, но я их прекрасно понимаю и ничуть не сержусь. Я получил что заслужил. Это моя расплата.
— Даже если они от тебя отвернулись, мы не поступим также, — уверенно заявляет Хелен. — Пусть эти парни думают что хотят, но мы не перестанем о тебе заботиться. Анна, Ракель и Наталия – твои подруги, а я – твоя девушка. Ты мой любимый мужчина, ради которого я горы сверну. Ради которого сделаю невозможное.
— Да, Хелен не скрывает, что плохо плавает, но она все равно не побоялась нырнуть под воду, чтобы спасти тебя, — скромно улыбается Анна и на секунду переводит взгляд в небо после вспышки молнии. — Да еще и в такой ураган…
— Нам очень жаль, что мы прозевали момент и вовремя не сказали тебе зайти в дом, — с грустью во взгляде говорит Анна. — Из-за нас ты чуть не погиб. Чуть не утонул.
— Могли бы и не париться… — без эмоций отвечает Питер, пока Хелен нежно гладит его по щеке. — Всем было бы гораздо лучше, если бы я умер. И вам, и парням, и мне…
— Нет, Питер, не говори так! — приходит в ужас Хелен, пока Сэмми начинает жалобно скулить. — Я не хочу ничего слышать об этом!
— Уходите, девочки… — без эмоций во взгляде, который все еще смотрит в одну точку, дрожащим голосом произносит Питер. — Пожалуйста, оставьте меня одного…
— Нет, мы никуда без тебя не уйдем! — громко заявляет Анна. — Мы тебя не оставим!
— Не тратьте на меня время. Возвращайтесь в дом. Вон что на улице творится, а вы тут ходите. Замершие и мокрые…
— Ради тебя мы пойдем в чем мать родила хоть в снегопад и сильнейший мороз! — решительно заявляет Хелен.
— Не стоит, я этого не заслуживаю…
— Питер, пожалуйста!
— Уходите… А иначе вы все замерзнете и простудитесь. И парни будут винить в этом меня. Я не хочу, чтобы вы как-то пострадали из-за меня. И ругались с ними из-за меня.
— Нет, Питер, мы тебя не оставим! — возражает Ракель. — И плевать, что скажут парни!
— Все, приятель, поднимайся, пойдем с нами, — уверенно говорит Наталия. — Нечего сидеть здесь. И так вон весь ледяной и мокрый. Еще немного – и свалишься с воспалением легких.
— Мне все равно… — низким, дрожащим голосом отвечает Питер. — Все равно, что со мной будет.
— Пожалуйста, дорогой, пойдем со мной! — чуть громче взмаливается Хелен, поглаживая предплечье Питера и поправляя его
