Он подготовил её заранее — на всякий случай. Думал, что пригодится. Не ошибся.
Вадим наклонился над столом.
— Показывай.
Ян провёл пальцем по карте.
— Это главные ворота. Сюда они пойдут основным отрядом. Здесь — запасной выход. Если что-то пойдёт не так, они будут отступать сюда.
— Кто будет на воротах?
— Коля. Он всегда на воротах. Арно ему доверяет.
— Кто на запасном?
— Серёга. Он быстрее всех бегает.
— А в центре?
— Арно. Он будет в центре. За колоннами. Оттуда всё видно.
— Снайперы?
— Два. На крыше. Коля и Рыжий.
— Кто стреляет лучше?
— Рыжий. Бывший спецназ. Он не промахивается.
— Снимем.
— Как?
— Глеб.
— Твой детектив?
— Он стреляет лучше Рыжего.
Вадим усмехнулся.
— Посмотрим.
— Посмотрим.
Ян сложил карту. Спрятал в сейф. Повернулся к Вадиму.
— У тебя есть связь с кем-то из его людей?
— Есть. Двое. Денис и Сергей. Они не хотят воевать. Ждут, чем кончится.
— Что им нужно?
— Деньги. И гарантия, что их не тронут.
— Дашь. Скажи, что после операции они могут уйти. Я не трону. Им ничего не будет.
— А если они предадут?
— Ты за них отвечаешь.
Вадим кивнул.
— Понял.
— Иди спать. Завтра трудный день.
— Я не хочу спать.
— Тогда сиди. Но не мешай.
Вадим сел в кресло, закрыл глаза. Ян сел за ноутбук.
Он писал список. Имена, номера, пароли, явки. План А, план Б, план В. Отходы, запасные выходы, коды доступа к счетам Арно. Он готовился к войне. Холодно, расчётливо, без эмоций.
Через час он закончил. Сохранил файл. Отправил Глебу.
Потом встал, подошёл к окну. Дождь кончился. Лес стоял чёрный, тихий, выжидающий.
— Завтра всё кончится, — сказал Ян.
Вадим не ответил. Спал.
Ян вернулся за стол. Открыл ноутбук. Начал писать заново.
Детали. Важные детали. Он не мог ошибиться. Не имел права.
Глава 54. Тина — прошлое. Последний разговор с Зинаидой
Офис Зинаиды находился в центре, в старом особняке. Высокие потолки, лепнина, тяжёлые шторы. На стенах — фотографии девушек, клиентов, вечеринок. Мебель дорогая, но старая — кожаные кресла потёрты, дерево столов поцарапано. Зинаида сидела за столом, курила, смотрела на Тину.
Тина сидела в кресле напротив, сжимала в руках чашку с зелёным чаем. Чай давно остыл, но она не пила. Просто держала.
— Ты хочешь уйти, — сказала Зинаида.
— Да.
— Почему?
— Устала.
— Все устают. Это не причина.
— Я больше не могу.
— Можешь. Ты сильная.
— Я не хочу быть сильной. Я хочу быть живой.
Зинаида затянулась, выпустила дым.
— Ты думаешь, там, снаружи, тебя ждёт рай?
— Нет.
— А что?
— Не знаю. Но это моё.
— Ты даже не знаешь, куда идёшь.
— Знаю. Отсюда.
Зинаида усмехнулась. Потушила сигарету.
— Деньги есть?
— Есть.
— Надолго?
— На первое время.
— А потом?
— Потом найду работу.
— Какую?
— Не знаю. Но не эту.
— Ты умеешь только это. Улыбаться, молчать, терпеть.
— Научусь другому.
— Поздно.
— Никогда не поздно.
Зинаида наклонилась вперёд. Положила руки на стол.
— Тина, я знаю тебя пять лет. Ты лучшая. Не потому, что самая красивая. А потому, что ты умеешь слушать. Ты умеешь быть рядом. Ты умеешь молчать. Это дорогого стоит.
— Спасибо.
— Не благодари. Я не комплимент делаю. Я говорю: если ты уйдёшь — ты не вернёшься.
— Я знаю.
— Дверь будет открыта. Всегда. Но ты не вернёшься. Потому что гордая.
— Я не гордая. Я уставшая.
— Одно и то же.
Тина поставила чашку на стол. Встала.
— Спасибо за всё.
— Не спеши.
— Мне пора.
— Посиди ещё пять минут.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что если я посижу — я останусь.
Зинаида смотрела на неё. Долго.
— Ты глупая, Тина.
— Возможно.
— Ты бросаешь всё. Деньги, связи, безопасность. Ради чего?
— Ради себя.
— А ты себя найдёшь?
— Найду.
— Уверена?
— Уверена.
Зинаида вздохнула. Открыла ящик стола, достала конверт.
— Здесь твои деньги. За последний месяц. И премия.
— Я не брала премию.
— Берёшь сейчас.
Тина взяла конверт. Не открыла. Положила в сумку.
— Спасибо.
— Иди уже. Пока я не передумала.
— Позвоню.
— Не позвонишь.
— Позвоню.
— Нет. Ты забудешь. Как все.
— Я не все.
Зинаида усмехнулась. Откинулась на спинку кресла.
— Посмотрим.
Тина пошла к двери. Остановилась.
— Зинаида.
— Что?
— Ты была хорошей наставницей.
— Была.
— Я не жалею.
— А зря.
— Не зря.
— Как скажешь.
Тина открыла дверь. Вышла.
Зинаида осталась одна. Сидела, смотрела на закрытую дверь. Достала новую сигарету. Закурила.
— Вернёшься, — сказала она в пустоту. — Все возвращаются.
Тина не вернулась.
Глава 55. Тина
Мать собирала вещи.
Тина стояла в дверях гостевой спальни, прислонившись плечом к косяку. Смотрела, как мать складывает в старую потёртую сумку лекарства — коробочки, блистеры, пузырьки — документы в прозрачном файле, тёплые носки, которые Тина купила ей месяц назад, и французскую книгу, которую мать не читала, но возила с собой везде, потому что она напоминала ей о дочери.
Комната была маленькой, светлой, с окном на лес. За окном — серое небо, голые деревья, камеры на столбах, которые мигали красными огоньками каждые пять секунд. Мать не смотрела на них. Она смотрела на свои руки — морщинистые, с выступающими венами, с обручальным кольцом, которое носила тридцать лет, хотя муж давно ушёл.
— Ты уверена, что это нужно? — спросила мать, не оборачиваясь.
— Да, — сказала Тина.
Она не была уверена. Но выбора не было. Мать не могла остаться. Не могла быть рядом, когда начнётся война. Слишком опасно. Слишком страшно. Тина не вынесет, если с матерью что-то случится.
— Я не хочу бросать тебя, — сказала мать.
Она повернулась. В глазах — не слёзы, но что-то похожее. Тина знала это выражение. Мать так смотрела на неё, когда Тина уходила в первый класс. Когда уезжала в лагерь. Когда уходила в свою первую ночь в эскорте — тогда она тоже стояла в дверях, смотрела на мать, которая смотрела на неё, и обе молчали.
— Ты не бросаешь, — сказала Тина. — Ты уезжаешь в безопасное место. Чтобы я не волновалась.
— А если с тобой что-то случится?
— Не случится.
— Откуда ты знаешь?
— Ян обещал.
Мать усмехнулась. Горько, одними уголками губ.
— Он много чего обещает.
— Он делает.
— Пока да.
Тина подошла, села на край кровати. Взяла мать за руки. Пальцы у матери были холодными, тонкими, с узловатыми суставами. Тинины — теплее, мягче, но тоже с узловатыми суставами. Одинаковые. Женская порода.
— Мам, — сказала Тина.
— Что?
— Ты веришь мне?
— Верю.
— Тогда верь и ему.
Мать молчала. Смотрела на их переплетённые пальцы.
— Я не хочу тебя терять, — сказала она.
— Не потеряешь.
— Ты не знаешь.
— Знаю. Я сильная.
— Сильные тоже умирают.
