но не могу и не хочу скрывать от неё ничего.
– Она моя бывшая любовница, – отвечаю прямо, не утаивая ничего.
– И давно она бывшая? – ставит она под сомнение то, что я больше с ней не вижусь. Неужели, я дал ей хоть один повод сомневаться?
– Еще за полгода до знакомства с тобой, – я сейчас словно открытая книга и могу рассказать ей всё, о чём только она спросит. Отношения со Стеллой для меня важнее любой из бывших любовниц, даже всех вместе взятых. Ни одна из них и мизинца её не стоит.
Стела всё ещё испытывает меня пристальным взглядом, и в её глазах проносится целая буря эмоций, от боли до облегчения. Она незамедлительно впивается своими губами в мои, обрушивая на меня жадный, жёсткий поцелуй. Я никогда не думал, что она может быть грубой, но мне нравится, что она не боится проявлять свои эмоции. Я отвечаю ей, касаясь руками её божественного тела. Прервав наш поцелуй, я располагаюсь удобней, прижавшись спиной к сиденью, и, приподняв её, усаживаю сверху на себя, снова ненасытно её целуя, но она не отстаёт от меня, увеличивая темп.
Я снимаю с неё кружевную кофточку, которая закрывает лишь её плечи, и начинаю покрывать поцелуями её шею, плечи, декольте.
– Николас, стой, – постанывает она. – Мы же в машине.
– Нас никто не видит, – говорю и начинаю целовать её подбородок, снова переходя к шее.
– Ах, – издаёт она едва различимый стон. – Кажется…мы приехали, – заставляет она меня остановиться от наиинтереснейшего занятия.
Поправив одежду и прическу, мы выбираемся из машины, после чего поднимаемся в мою квартиру. Как только я открываю дверь, Стелла буквально вталкивает меня внутрь. Вцепившись в лацканы моего смокинга, она буквально тащит меня. Оказавшись в гостиной, Стелла, одним движением развязав мою бабочку, толкает меня спиной на диван. У неё взгляд голодной тигрицы, и такой я не видел её никогда. Она усаживается сверху на меня, обхватив меня своими стройными ногами.
Она вцепляется в мои волосы и начинает покрывать мое лицо, губы, шею поцелуями, на ходу расстегивая мою белоснежную рубашку. Кажется, ни одна женщина не целовала меня настолько страстно и ненасытно.
Я останавливаю её, обхватив безупречное лицо руками.
– Что на тебя нашло, милая? – хриплым голосом говорю ей.
– Я просто хотела тебе напомнить, что ты сегодня только мой! – её глаза источают молнии желания и страсти. Повторюсь, наверное, в сотый раз, что я никогда не видел её такой. – И никакая расфуфыренная дамочка не сможет тебя отнять!
– Поверь, не только сегодня…Всегда, когда только захочешь, – заверяю я её. Не хочу, чтобы она когда-либо ещё сомневалась во мне, потому что мои намерения более чем понятны и очевидны.
– Иди ко мне, быстрее, – командует она. – Больше не могу ждать.
Я немного медлю, опешив от её напористого тона, после чего быстрым движением переворачиваю её на спину, и оказываюсь к ней лицом. Её глаза сверкают желанием, да я и сам едва сдерживаюсь. Её слова стали для меня словно красная тряпка для быка, чтобы действовать, ни в чём себя не ограничивая.
Подняв подол её платья, я понимаю, что у меня нет защиты, о чем ей говорю. Она отвечает, что всё нормально, что доверяет мне и, к тому же, принимает пилюли.
Подняв подол её платья, я провожу руками по идеально гладкой коже её ног и действую быстро, как она сама хотела. Хотя обычно наши любовные игры со Стелой продолжительны и полны томительного наслаждения, но сейчас все иначе. От напористого темпа Стелла громко стонет, не желая сдерживать себя в эмоциях. Сегодня она может себе позволить всё – быть слишком громкой, ненасытной и развратной. Я хочу её видеть сегодня именно такой, потому что знаю наверняка, что завтра это уже не повторится. Она снова будет собой, будет той Стеллой, которую я знаю.
Наши движения настолько энергичны и быстры, что за эти минуты мы могли бы прожить всю жизнь и сгореть дотла, не замечая никого вокруг. Только мы одни были в этой комнате и во всей Вселенной, пока сливались в обоюдном танце наших тел.
Меня удивляло, насколько мы понимали язык тела друг друга, улавливая каждое движение и каждый жест. Всего лишь одного её взгляда достаточно, чтобы я исполнил её желание и заставил желать близости ещё сильнее.
Всё происходящее настолько нереально и опять же настолько возможно, что все эти ощущения у меня не укладываются в голове. Именно по этой причине, как мне казалось, каждый раз, получив желаемое, она снова отдаляется от меня на десять шагов назад, хотя успела приблизиться лишь на один мизерный шаг. Я понимаю, что она боится сближения, может быть именно потому, что мы действительно стали ближе и роднее друг другу. Но мне осталось выяснить, почему она этого боится.
Всему есть причина.
Я больше не хочу ждать, именно поэтому начну задавать вопросы.
* * *
Когда мы, уставшие и обессиленные, приняли душ и перебрались в спальню, укутавшись в белоснежные чистые простыни, я решил, что пора действовать.
– Стелла, почему ты так боишься отношений и не подпускаешь меня к себе? – глажу рукой её влажные волосы, от которых исходит аромат цитрусов.
– Поверь, ты ближе ко мне, чем кто-либо другой, – смотрит она на меня уставшим взглядом, опершись лицом на сложенные руки.
– Но, я ничего о тебе не знаю, практически ничего, – я не намерен отступать от задуманного.
– Ник, ты всё обо мне знаешь. Ты знаешь мою маленькую семью, это и есть я,– убеждает она меня. – Что еще ты хочешь узнать?
– Всё, – настаиваю я. – Я хочу узнать всё, что тебя привело к настоящему. Почему ты стала таким закрытым человеком? – похоже, откровенность становится моим излюбленным методом при общении со Стеллой.
– Ты хочешь покопаться в моем прошлом? – на её лице отражается удивление.
– Нет, – отрицательно качаю головой. – Я не собираюсь ни в чём копаться, я не такой человек. Но хочу знать, я имею право знать, как ты жила до меня.
– Зачем тебе это, Николас? Боюсь, тебе не понравится то, что я тебе могу рассказать, – снова она закрывается, занимая оборонительную позицию.
– Я хочу узнать, расскажи мне, – я не отступлю, каких бы долгих уговоров мне это не стоило. – Перестань упрямиться, Стелла. Я устал от того, что ты меня постоянно отталкиваешь, увиливаешь от каких-то вопросов или тем. Я не хочу больше никаких секретов. Я тебя раньше не мучил вопросами, ничего не спрашивал, но сейчас я на пределе, – я говорю тихо, но из меня так и сочится негодование, обида.
