Отраженная реальность - Тери Нова

Наконец, когда адреналиновое похмелье вынуждает меня опуститься на ступени крыльца, я чувствую шевеление за спиной.

– Мама уснула, – тихо говорит Томми, садясь рядом. Я отправил его с ней, потому что его сердце не такое бесчувственное, как мое, он всегда умел найти правильные слова для нее. – Он не настучит, это не в его стиле – выглядеть жертвой.

Он прав, Маршалл скорее выколол бы себе второй глаз.

– Следовало прикончить его давным-давно, – смотрю на свои руки все еще в пятнах засохшей крови.

Томми молчит некоторое время, но я чувствую, как он изучает мое лицо. А потом его рука опускается на мое плечо, и одна-единственная фраза заполняет тишину.

– У тебя еще будет шанс.

Это был один из множества раз, когда я нарушил закон и совершил насилие без чувства вины.

Глава 26. Розмари

Наши дни

Космос не менее удивителен, чем сама жизнь.

Большинство частиц, из которых состоит наша Вселенная, включая элементы, из которых состоим мы, были синтезированы в ядрах звезд в результате термоядерных реакций. То есть только вдумайтесь – сверхновые разрушаются, а звездная пыль превращается во что-то другое, непостижимое и прекрасное, обладающее разумом, способное чувствовать так много, что порой это причиняет боль.

Во Вселенной существуют звезды-зомби, это нейтронные объекты, которые пережили взрыв сверхновой, но не погибли, а продолжили светить. Примерно так я себя чувствую, медленно поднимаясь на третий этаж по лестнице, ведущей на террасу. Встреча с Джианной и другими спасенными «Стиксом» показала, насколько сильными бывают женщины, столкнувшиеся с чем-то настолько ужасным, что другие, вне зависимости от пола, на их месте просто сломались бы.

Толкаю раздвижные двери в стороны, на секунду прикрывая глаза, пока дыхание замирает, но потом я делаю первый шаг, перебирая в голове все, что знаю о черном пространстве вокруг.

Вселенная постоянно расширяется, и галактики удаляются друг от друга с регулярно нарастающей скоростью, может даже сложиться так, что через миллиарды лет они станут почти невидимыми друг для друга. В центре большинства галактик образуются сверхмассивные черные дыры, которые при помощи гравитации могут искажать пространство и замедлять время вокруг себя. Все эти знания однажды тоже окажутся искаженными, устаревшими или неточными, ведь наблюдение за космосом занимает очень много времени, иногда требуются даже годы или десятилетия, чтобы собрать достаточно данных. При этом солнечному свету, чтобы достигнуть Земли, нужно лишь порядка восьми с половиной минут…

Чтобы влюбиться в Хайдена Дрейка, мне хватило всего одной.

На сеансе групповой терапии нас попросили рассказать о своем страхе, описать его форму и цвет, а поскольку я так и не нашла в себе мужества заговорить, пришлось рисовать. Это оказалось вовсе не сложно, лицо одноглазого человека еще слишком свежо в памяти, чтобы не попытаться изобразить его на своем листке. Но где-то в середине процесса я поняла, что оно больше не приводит меня в оцепенение, потому что есть вещь, которой я боюсь куда больше.

– Не ожидал найти тебя здесь, – мурашки бегут по рукам от звука его голоса, но я продолжаю стоять, не оборачиваясь, прямо как в тот первый вечер.

Хайден останавливается позади меня, тепло его тела обжигает, несмотря на уличный холод. Небо безоблачно, это значит, что сегодня человеческий глаз может распознать до пяти тысяч звезд и даже Уран. Восемьдесят восемь созвездий, молчаливо наблюдающие за нами, безмолвные свидетели капитуляции моего сердца.

– Такая ирония, – мои глаза находят телескоп, сверкающий на краю террасы, полагаю, Нина поддерживает его в чистоте на случай, если я «одумаюсь». – Всю свою жизнь я считала, что нет ничего важнее науки и открытий, способных вывести человечество на новый уровень.

– А теперь?

Теперь я познала нечто другое. Мир, в котором я жила до встречи с Хайденом, оказался слишком жесток, чтобы так просто оправиться от последствий столкновения с ним. Что, если случившееся со мной было не просто жестоким ударом судьбы, а началом пути, которому я должна следовать?

– Наши мечты, идеалы, стремления и цели могут меняться, и в этом нет великой трагедии, специальный агент.

Хайден грязно ругается себе под нос, после чего его большие ладони ложатся мне на талию, и волна желания пробуждает все тело.

– Настоящая трагедия заключается в том, что некоторые из нас проживают жизнь, так и не узнав, кто они на самом деле, – рассуждает Хайден, обдавая горячим дыханием волосы на моем затылке. Он снова вдыхает мой запах, и это собственническое движение, ставшее привычным, дурманит голову. – Я должен уехать, чтобы разобраться с некоторыми делами.

Стоит ли говорить, что я уже испытываю потерю, пока все еще стою завернутая в его тепло? Мой разум привык к постоянному присутствию Хайдена, и это никак не связано с крошечным маячком, вживленным под кожу. Словно почувствовав ход моих мыслей, Хайден прижимается поцелуем к этому месту, его руки сильнее сжимаются, и я чувствую, как твердое тело становится еще более напряженным, включая эрекцию, прижатую к моей спине.

– Когда ты вернешься? – не хочу звучать как отчаянная дурочка, влюбившаяся по глупости, но именно в этот цвет предательской ничтожности, должно быть, окрашены мои слова.

– Скоро, не успеешь соскучиться, – шепчет Хайден, не отрывая губ от моей шеи, одна его рука проскальзывает под мое платье, и я закрываю глаза, но звезды все еще светят достаточно ярко, чтобы ослеплять.

– Что, если я уже?

Что, если я подарю тебе свое сердце, а ты растопчешь его, заставив пустую рану кровоточить? Вот что я нарисовала и что на самом деле хочу сказать, но признаваться в подобных чувствах даже самой себе все еще слишком пугающе.

Пальцы Хайдена слишком ловкие, чтобы игнорировать их движение, особенно когда один из них сдвигает трусики в сторону, а второй скользит по всей длине моей киски, растирая влагу. Со стороны может показаться, что он просто закрывает меня от ветра, бьющего в спину, и если бы кто-нибудь вошел сейчас на террасу, не сразу бы понял, что здесь происходит.

– Я больше не позволю никому причинить тебе боль, – такие неуместные слова, учитывая, что сейчас он именно это и делает. Один вид боли пьянящий и сладкий, трансформирующийся в нечто прекрасное, когда наступит кульминация. Но другой вид коварен и способен убить, хотя я уже не могу противостоять ничему из этого.

Хайден издает гортанный стон, впиваясь