думал, сначала скажут тебе!
У меня кружится голова, и я сажусь на железную скамью. Она ледяная, почти такая же холодная, как и мое тело.
Я не могу в это поверить. У меня никогда не было плохих отзывов о работе, никогда не было конфликтов с персоналом или посетителями, я никогда не переступала черту. Мы с начальницей всегда хорошо ладили, так что это совершенно неожиданно.
Затем моя подозрительная натура напоминает мне, что не стоит быть такой доверчивой. Я смотрю на Эзру, и мои мысли работают со скоростью света.
— На каком основании меня уволили?
— Люси не уточнила. Встреча была очень короткой. Она лишь сказала, что ты уволена, немедленно, и что поиск твоей замены начнется на следующей неделе. Мы все были в шоке.
— Не в таком шоке, как я, — бормочу я, гадая, у кого хватило бы власти уволить меня ни за что. Я могу назвать только одно имя.
Я явно выбрала не принца в отцы своей дочери.
Я провожу рукой по влажным волосам, а затем встаю, избегая взгляда Эзры.
— Мне нужно позвонить Люси и во всем разобраться. Спасибо, что проделал такой путь, но в этом не было необходимости. Я провожу тебя до машины.
Я отворачиваюсь, но останавливаюсь, когда Эзра усмехается.
— Ну, мне неловко говорить, но твои тети пригласили меня остаться здесь на выходные.
Я замираю, сжимаю челюсти и мысленно ругаюсь.
— Это не лучшая идея.
— Я уже сказал «да».
— Они поймут, если ты передумаешь.
Он смотрит на меня долгим взглядом.
— Но я не хочу.
— Эзра…
Подойдя ближе, он быстро говорит: — Это всего на несколько дней, Мэй. Я ехал семь часов, чтобы увидеться с тобой. Нам не обязательно говорить о нас, хорошо? Мы можем просто провести время вместе. Поужинать. Может, сходить в кино. Никакого давления.
Я не понимаю, почему Вселенная так старается сломить мой дух, но с меня хватит этого дерьма. К сожалению, мне надоело бороться с этим на каждом шагу.
— Послушай, я ценю твои старания. Это не изменит моего мнения о нас, но я действительно ценю то, что ты проделал весь этот путь, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Тем не менее мне некомфортно, что ты остаешься в доме. Прости, но я так чувствую. У меня есть Беа, и сейчас я испытываю сильный стресс…
— Я все понимаю, — перебивает он. — Это совсем не проблема. Я остановлюсь в гостинице. В воскресенье утром я вернусь в город.
Когда я не отвечаю, Эзра подходит ближе и понижает голос.
— Я ничего не жду. Серьезно. Ты мне просто небезразлична, Мэй. Нет причин становиться чужими только потому, что мы больше не встречаемся. Позволь мне быть твоим другом.
Другом. Я бы посмеялась над этим, если бы не было так грустно.
У меня нет друзей. У меня есть секреты. Есть багаж и душевные раны. Но друзей у меня никогда не было и до сих пор нет, потому что я Блэкторн.
Если бы у нашей семьи был девиз, он звучал бы так: «Идите на хрен».
Но, как ни странно, тетушки, похоже, прониклись симпатией к Эзре во всем его очаровании ботаника в темно-синем блейзере. Должно быть, это склонило чашу весов в его пользу, потому что я ловлю себя на том, что соглашаюсь с ними.
— Ладно. На выходные. Но как друзья, верно?
В его улыбке появляется облегчение. Кивая, он соглашается.
— Просто как друзья. Это будет здорово.
Мне кажется, он сильно преувеличивает.
Мы заходим в дом в неловком молчании, но оно не причиняет боли. Вернувшись на кухню, мы сидим и болтаем о пустяках с тетушками, которые за спиной у Эзры многозначительно подмигивают мне.
Я улыбаюсь и делаю вид, что ничего не замечаю, потому что это же моя гребаная жизнь, верно?
Беа спускается по лестнице как раз в тот момент, когда Эзра уходит. Я смотрю, как его машина выезжает за ворота, затем оборачиваюсь и обнимаю дочь.
— Доброе утро, милая.
— Доброе утро.
— Ты поздно встала.
Зевая, она кивает. Беа вялая и бледная, с сонными глазами, длинные волосы спутаны. Я глажу ее по волосам и спрашиваю, снились ли ей приятные сны.
— Мне снова приснилось, что я большая черная собака. Только на этот раз я охотилась.
— На кого охотилась?
Она пожимает плечами.
— Не знаю. Я толком не разглядела, потому что была в какой-то пещере или туннеле, и там было темно. Но, вроде как, это была ящерица. Только огромная.
Кажется, дочь не расстроилась из-за этого, поэтому я целую ее в макушку и веду за руку на кухню завтракать, а когда она заканчивает, оставляю ее заниматься с Кью. Они устраиваются в большой комнате у незажженного камина, чтобы Беа могла закончить последние уроки перед школой, а я поднимаюсь наверх и звоню своей начальнице.
Я попадаю на ее голосовую почту, поэтому оставляю сообщение и звоню ее боссу.
Там тоже голосовая почта. Я просматриваю свою электронную почту, чтобы проверить, не пропустила ли я что-нибудь от них. Когда поиск ничего не дает, я отправляю им электронное письмо с просьбой созвониться.
Теперь становится понятно зачем Ронан забрал мой пистолет. Он понимал, что я сделаю с ним, когда узнаю, что он поспособствовал моему увольнению из музея.
Его интеллектуальные игры — это что-то с чем-то. Макиавелли ему и в подметки не годится. Следующий звонок я делаю самому темному принцу.
— О, привет, — говорю я, когда он отвечает. — Не помешаю ли я чему-то важному?
— На самом деле, ты помешала многим вещам. Почему ты злишься на меня сейчас?
Ронан слышит, что моя показная вежливость лишь прикрытие для настоящей ярости.
— Кто, я? Я не злюсь. Я просто сижу и думаю, что мне делать со всем этим свободным временем теперь, когда меня уволили с работы, ради которой я так долго училась и до сих пор выплачиваю студенческие кредиты. Я слышала, что пиклбол15 — довольно увлекательное занятие, но я беспокоюсь за целостность своих лодыжек.
Проходит несколько секунд, прежде чем он говорит: — Уволили?
— Ах. Ты так убедительно говоришь. Интересно, есть ли твоя фотография в Книге рекордов Гиннесса в разделе «Самый большой придурок»?
— Перестань умничать и скажи мне, о чем ты говоришь.
Не обращая на это внимания, я произношу: — Нет, «Самый большой придурок» — это слишком мягко сказано. «Самый большой хрен»? — Я смеюсь. — Точно во многих смыслах.
— Теперь она шутит про пенис, — бормочет Ронан.
— Тебе повезло, что я не пробиваю в твоем
