теле дыры пулями!
— Хм. Она в ярости.
— Да, я в ярости, и перестань говорить обо мне в третьем лице. Я не королевских кровей, и ты тоже, что бы ты о себе ни думал.
Его терпение на исходе.
— Ладно, Мэйвен, — рычит он, — теперь ты можешь использовать все умные словечки, которые знаешь, и объяснить мне, о чем ты, черт возьми, говоришь.
Мы дышим друг другу в трубку в напряженной тишине, пока я не беру себя в руки.
— Я выражусь вежливо, а не так, как мне на самом деле хочется. Это из-за тебя меня уволили?
Ронан фыркает.
— Ну-у, я уверен, что твоя очаровательная натура сделала всю работу за тебя, милая.
Я наслаждаюсь тем, что он назвал меня «милой», но потом отбрасываю это в сторону, чтобы вернуться к своей ярости.
— Это часть твоего плана, не так ли?
— Мне не следует спрашивать, но что это за план?
— Тот, который должен довести меня до безумия!
— Очевидно, он работает, — сухо произносит он.
Пар, поднимающийся от моей головы, наверное, завивает мои волосы.
— Я не знаю, в какую игру ты играешь, Ронан, но я не позволю тебе разрушить мою жизнь. Я серьезно.
Его голос становится смертельно тихим.
— Это не игра, Мэйвен. То, что между нами, никогда не было шуткой. С самого начала это было вопросом жизни и смерти. Все или ничего. Пан или пропал. Делай или умри.
Я отодвигаю телефон от уха и корчу гримасу.
— Извините, должно быть, я набрала не тот номер. Я позвонила одному сумасшедшему. А на самом деле искала другого сумасшедшего. Того, кто в свободное время занимается злодейскими махинациями.
Наступает долгая тишина. Затем раздается тяжелый вздох.
Я уверена, что Ронан тренировался, воспроизводя именно этот звук, чтобы добиться нужного баланса обиды и разочарования, потому что вздох звучит слишком убедительно.
Он звучит измученно.
Этот великий притворщик просто ужасен.
Но Ронан явно не собирается уступать мне ни капли, поэтому я спрашиваю, где мой пистолет.
Он издает насмешливый звук, на который способен только самодовольный король.
— Эту глупую маленькую шестизарядку ты называешь пистолетом? Я выбросил ее в мусорное ведро. Я куплю тебе что-нибудь получше.
Кто выбрасывает пистолет в мусорное ведро? Что не так с этим человеком?
— Пожалуйста, пусть это будет один из тех лазеров из «Звездного пути», которые могут испарять злодеев одним нажатием кнопки. Это было бы очень полезно.
Через мгновение Ронан говорит: — Знаешь, что я думаю?
— Нет, но я уверена, что это что-то революционное.
— Какой чертовски умный рот. Я хотел сказать, что, по-моему, это еще один повод позвонить мне.
— Подожди, я перемотаю запись, чтобы ты мог услышать свой мелодраматичный вздох.
— Если ты действительно думала, что я отстранил тебя от должности, почему ты сразу не обратилась в полицию? В прессу? К кому-нибудь из моей армии врагов? Разве это не было бы лучшим решением — рассказать о моих проступках общественности, которая, без сомнения, была бы в восторге от того, что злодей из большой корпорации наконец-то получил по заслугам?
Я на мгновение задумываюсь, а затем киваю.
— Хорошая мысль. Мне нужно закончить разговор, чтобы сделать несколько звонков.
Повисшая тишина испытывает мое терпение на прочность. Я сажусь на край кровати и сжимаю переносицу.
— Значит, ты все отрицаешь, — говорю я.
— Да, черт возьми, я все отрицаю, потому что не имею к этому никакого отношения.
Ронан настаивает на своем. Я измотана и не знаю, что делать.
— Твое недоверие оправданно, — говорит он низким, успокаивающим голосом. — Я знаю. Может быть, когда-нибудь у меня появится шанс все исправить. Но я не виноват в том, что тебя уволили. Я не могу тебя переубедить, но нравится тебе это или нет, это правда.
У меня начинает кружиться голова. Меня тошнит от усталости или, может быть, от голода. Мне хочется швырнуть в него камнем, но в то же время я хочу, чтобы он обнял меня и сказал, что все будет хорошо.
И я разочарована тем, что второе желание гораздо сильнее.
Я решаю, что сейчас самое время набраться смелости и сказать ему то, что думаю. В конце концов, возможно, мы разговариваем в последний раз, и я просто не могу больше держать в себе эти мысли.
Я собираюсь отпустить их.
— Всю свою жизнь я несу груз на своих плечах. Этот груз невидим для всех, кроме меня, но он есть, и с каждым днем все сильнее давит на меня. Я его не выбирала. Он был дан мне. Это моя ноша, но я больше не хочу ее нести. Я просто хочу почувствовать себя легкой и беззаботной. Но мне некуда безопасно положить этот груз, поэтому мне приходится продолжать нести, пока он не переломает мои кости и не превратит меня в пыль, и от меня ничего не останется.
Я тяжело вздыхаю, а затем снова начинаю говорить: — Я устала, Ронан. Устала гадать, устала бороться, устала скрывать, кто я такая. Я просто хочу покоя. Но я не могу обрести покой без ясности. А ясность не могу обрести без твоей помощи.
Он молча ждет, прислушиваясь.
— Я не в восторге от того, что между нами произошло, — произношу я. — Я застряла там. Мне кажется, что я заперта в комнате без дверей. Помоги мне найти выход.
— Как?
— Расскажи мне свою версию событий.
В его молчании есть что-то мрачное, но оно не холодное и не злое. Оно угрюмое и почему-то безнадежное.
Наконец Ронан заговаривает.
— Не по телефону. Давай поговорим лично. Мне нужно видеть твое лицо.
Он никогда не облегчал мне задачу. Даже сейчас. За все приходится платить.
— Когда?
— Сегодня вечером.
Мы с Эзрой встречаемся сегодня вечером за ужином, поэтому я предлагаю перенести встречу на завтра.
— В шесть часов. У меня.
Ронан отключается, не дав мне ответить. Через несколько секунд раздается звонок. Глядя на номер на экране, я вздыхаю.
— Здравствуйте, мистер Уокер.
— Значит, вы не в тюремной камере. Я уже начал сомневаться. Вы должны были позвонить мне сегодня утром.
— Простите за это. Здесь все немного вышло из-под контроля.
Он ждет, что я продолжу. А когда я молчу, то спрашивает: — Хотите рассказать, что произошло прошлой ночью после нашего разговора?
— Вы имеете в виду, ходила ли я в церковь?
— Да, именно.
— Ходила.
— И?
Я думаю об этих огромных жутких клетках и неестественно большом когте, который я сняла со стены. Затем вспоминаю, как проснулась в постели Ронана и как нежно он меня обнимал. Он сказал, что выбросил мой
