поэтому я отложила все переживания и плохие мысли и окунулась вместе с ним в счастье: начала смеяться, поддавшись его настроению. Мы, как дети, веселились, ни о чем не заботясь. Эхо наших голосов разносилось по всему лесу, смешиваясь с шумом водопада. Наши тела сотрясались, глаза слезились, а мое сердце наполнялось теплым чувством, расширяясь и вновь впуская этого невероятного мужчину в себя. В этот момент я больше не злилась на него ни за вчерашний вечер, ни за его шалость, в этот момент я чувствовала себя на своем месте –
дома.
Алессио первый прекратил смеяться, но все еще ухмылялся, когда грозовые глаза разглядывали мое лицо. Небольшая прядь волос упала ему на лоб, и, словно магнит, мои пальцы потянулись к ней и убрали ее. Прикосновение было легким, едва ощутимым, а его кожа на удивление мягкой и теплой, несмотря на холодную воду.
Алессио смотрел на меня так же завороженно, как и я на него. Наши взгляды блуждали по лицам друг друга и каждый раз возвращались к губам. Он притянул меня ближе к себе, принуждая ногами обхватить его талию под водой и шею руками. Алессио держал меня одной рукой, пока второй пытался удержать нас на поверхности воды. Мы были так близки друг к другу, что я чувствовала его глубокое, теплое дыхание на моем лице и не выдержала:
– Ты игнорировал меня со вчерашнего вечера. – Я пристально посмотрела в его глаза, пытаясь найти ответы в них. – Почему?
Алессио ответил почти сразу же:
– Ты знаешь почему.
Его слова резали мое сердце на куски. Я так боялась услышать его признание, что решила не поднимать эту тему, но теперь крышка ящика Пандоры была приоткрыта и отступать поздно.
– Тогда что мы делаем сейчас, если ты сожалеешь о вчерашнем?
На мгновение Алессио выглядел так, будто был по-настоящему удивлен моими словами: широко раскрытые глаза блуждали по моему лицу, словно не верили услышанному, брови были приподняты. Но потом шок сменился злостью: его брови сошлись на переносице, полуприкрытые глаза потемнели, нос сморщен, губы поджаты.
– Ты думаешь, что я сожалею? – выплюнул он последнее слово, будто оно с трудом ему давалось.
– А разве нет? – Я старалась подавить надежду в голосе, но…
– Черт, принцесса, конечно нет. – Алессио прижался своим лбом к моему и притянул меня к себе. – Я не сожалею ни об одной минуте, проведенной с тобой.
Мой мир перевернулся от его признания, но я не могла позволить себе надежду. Не в этот раз.
– Тогда в чем дело? Почему ты вчера передумал? Ты оставил меня одну, раздетую, в уязвленном состоянии и скрылся в ванной, ничего не сказав. Ты отверг меня. Я думала, что сделала что-то не так или что ты пожалел обо всем, потому что не хочешь меня, ведь я не такая, я…
– Эй, эй. – Алессио положил свою руку на мою щеку, пытаясь отвлечь меня и успокоить от нахлынувших вопросов. – Мне жаль, что я сделал тебе больно, не осознавая этого. Но, принцесса, как ты можешь думать, что я не хочу тебя? Черт, разве ты не видишь? Не чувствуешь эту связь между нами? Это влечение? Желание в моих глазах, когда я смотрю на тебя?
Я улыбнулась от его слов. Да, я чувствовала и видела в его глазах голод и желание каждый раз, но неуверенность делала свое дело. А после того как он отверг меня ночью, это чувство лишь усилилось. Я стала думать, что в последние несколько дней жила иллюзиями, что нафантазировала себе то, чего нет на самом деле, а его вчерашнее поведение подпитало это чувство.
– Тогда что случилось? – спросила я, ненавидя себя за то, как звучал мой голос – слабо, жалко, беспомощно. Словно ребенок, просивший любви.
– Мы не должны были этого делать, но не потому, что я не хочу, а потому, что это неправильно, так не должно быть. – Он отвел глаза в сторону, вновь отгородившись и выстроив стену.
Почему он снова это делает? Он возвышал меня до небес, укрепляя веру в его слова, затем резко бросал, швырял, заставляя больно врезаться в землю и разрушая все остатки уверенности.
Оставив Алессио, я поплыла к берегу как можно быстрее. Мне нужно уехать отсюда, находиться рядом с ним больше невозможно. Необходимо спасти остатки своего разбитого сердца. Алессио не остановил меня, но я слышала, как он плыл следом. Уже на берегу я почувствовала легкий ветер, отчего по коже пробежали мурашки. Мне пришлось обхватить себя руками, потому что на мне было только нижнее белье, а вещи и полотенце лежали наверху у утеса. Я решилась идти за вещами, но Алессио схватил меня за запястье и потянул к себе, разворачивая, чтобы быть лицом друг к другу. Я не успела возразить или оттолкнуть его от себя, как его губы накрыли мои. Он прижался к ним с неистовой силой и начал поглощать меня, словно обезумевший и оголодавший зверь. Одна его рука держала меня за затылок, а другая скользила вниз к моей пояснице, сильнее прижимая к себе.
– Это похоже на сожаление? – прорычал Алессио мне в рот, прерывая поцелуй на секунду. – Это похоже на нежелание?
Его язык прошелся по моим губам, и, когда я простонала ему в рот, он прикусил мою нижнюю губу и потянул ее, прося разрешение для входа, и я дала его, потому что была слаба. Я не могла сопротивляться этому мужчине, не тогда, когда его руки повсюду, когда его язык так настойчив, а губы такие опьяняющие. Я прижалась к нему всем телом, когда Алессио наклонился, нависая надо мной, и углубил поцелуй.
– На что это похоже, принцесса?
Я не могла ответить, да и ему это не нужно было. Мы оба знали, что это, но боялись признаться друг другу и себе.
Я чувствовала давление между ног, прямо там, где он упирался в меня. Руки нашли его волосы и пропустили их сквозь пальцы, пока его ладони блуждали по моему телу, словно пару минут назад мы не разговаривали ни о каких сожалениях. Я наслаждалась каждым движением, пока мое тело горело от его прикосновений.
Да, с того самого дня, как я впервые почувствовала влечение к этому мужчине, я боролась с голосом внутри и стыдом, утверждающими, что я грязная, порочная, неверная, потому что хотела другого мужчину, несмотря на произошедшее с Данте. Это казалось неправильным, ведь мы с Алессио не состояли ни в браке, ни в отношениях. Но сейчас? Сейчас мне было плевать на все запреты, традиции и
