– Почему?
– Потому что если ты узнаешь, то не сможешь дальше спокойно жить… Ты будешь мучиться.
– Но я должна это знать. Муж хотел меня убить, а я даже не знаю за что!
– Не думай об этом и, если можешь, попытайся его простить. Я не смогу тебе об этом сказать даже перед смертью.
– Ты просто обязан мне все рассказать. И, пожалуйста, не говори о смерти, потому что ты будешь жить. Ты обязательно будешь жить.
– Таня, я не могу сказать тебе о том, что знаю. Это слишком жестокая правда.
– Я хочу знать правду, какой бы она ни была.
– Поверь мне, существует правда, которую лучше не знать.
– Как это ты не хочешь мне говорить?! Гера, сейчас ты не можешь сказать мне, что я лезу в чужие дела. Это мое дело, и даже если ты не скажешь мне правды, я все равно ее узнаю.
– Я не смогу тебе это сказать. У меня не повернется язык.
Встав с кровати, я слегка приподняла свадебное платье и встала перед умирающим Вороном на колени.
– Гера, видишь, я стою перед тобой на коленях. Я тебя умоляю… Я еще никогда в жизни ни о чем тебя так не просила. Пожалуйста… Прошу тебя, пожалуйста… Ведь ты мне обещал. Ты мне клялся. Ты мне слово давал… Где же твое слово?! Настоящее мужское слово!
– Таня, я не знаю, как ты будешь с этим жить…
– Нормально я буду жить. Нормально. Гера, перед тобой женщина на коленях стоит.
– Если бы я мог, я бы поднял тебя с колен. Как жаль, что я не могу этого сделать.
Не выдержав, я громко заревела и, не вставая с колен, закричала что было сил:
– Гера, родненький мой!!! Я тебя очень прошу, ответь мне на вопрос, почему мой муж хотел меня убить?! В конце концов, я хочу знать, за что новый русский вздумал нищенку замочить?! За что меня мужики так?! Что я им сделала?!
– Вадим твой отец, – с трудом сказал Ворон. – Встань, пожалуйста, с колен. Такая женщина не должна стоять на коленях. Она должна ставить на них других. Ты вышла замуж за своего отца…
– У меня нет отца и никогда не было… Он умер, когда я еще не родилась. Ты что-то напутал…
Но Ворон меня уже не слышал. Он был мертв.
– Гера! Гера!
Встав с колен, я подбежала к мертвецу и попыталась до него «достучаться», но достучаться до него уже было невозможно. Выйдя из палаты, я прошла мимо бритоголовых братков, которые непонятно от кого охраняли своего шефа, и произнесла мрачным голосом:
– Раньше его надо было охранять. Намного раньше.
Затем подошла к сидящей на посту медсестре и сказала, глотая слезы:
– Вы бы там отключили капельницы всякие, аппараты… Зачем они там вхолостую работают. Хватит уже капать… Хватит…
Поправив уже почти черное от гари свадебное платье, я тихонько всхлипнула и направилась к выходу. Как только я вышла из больницы, из припаркованной возле нее машины вышли двое мужчин бандитского вида, слегка присвистнули и посмотрели на меня непонимающими глазами:
– Ребята, Ворон умер, – совсем тихо сказала я. – Его больше нет. Вам нет нужды торчать у этой больницы.
– Приносим вам свои соболезнования.
– Спасибо.
– Садитесь в машину. Мы вас отвезем, куда вам нужно. – Один из братков открыл задние двери крутой иномарки.
– Нет, ребята, спасибо. Я пешком.
– Ну куда вы пойдете? Вы бы хоть переоделись.
– Зачем? У меня свадьба. Медовый месяц.
– Но ведь у вас от свадебного платья одно название осталось. Оно все в саже.
– Ну и что?
– Люди же смотрят…
– А мне плевать на людей.
– А куда вы собрались?
– На кудыкину гору.
Скинув свадебные туфли на тоненьких шпильках, я бросила их в урну и почувствовала себя гораздо лучше.
– Ноги отекли, – объяснила я ничего не понимающим браткам. – Всю ночь на каблуках танцевала. Так проще…
Не обращая на братков никакого внимания, я пошла по шоссе, слегка поднимая шлейф своего некогда нарядного платья. Я шла, тихонько всхлипывала и глотала собственные слезы.
– Эй, невеста, ты откуда такая взялась?! Из помойки?! – донесся смех из проезжающего мимо джипа.
– Пошли к черту! – крикнула я в ответ.
Проходившие мимо меня люди шептались, смеялись, шарахались от меня в сторону, а некоторые не сдерживались и громко возмущались мне в след:
– Это ж надо так надраться на собственной свадьбе! Небось в луже валялась, как свинья. А еще невеста!
Проезжающие мимо машины сигналили, из них высовывались смеющиеся люди и громко свистели.
– Жених и невеста, тили-тили-тесто! Где твой принц из помойки?! Где ты своего мусорщика потеряла?!
– На бороде, – я старалась не смотреть в эти злые, издевающиеся физиономии и шла дальше.
Следом за мной ехала все та же иномарка с братками, которые еще совсем недавно охраняли Ворона. Иномарка ехала очень медленно и не обгоняла меня ни на шаг.
– Татьяна, садитесь в машину! Мы вас довезем куда вам надо! Зачем нужен этот спектакль?!
– Это не спектакль. Спектакль уже давно окончен.
Внезапно рядом со мной остановился милицейский газик, и наша доблестная милиция приступила к своей любимой процедуре проверки на дорогах. Братки быстро выскочили из своей иномарки и принялись что-то объяснять милиционерам, которые, по всей вероятности, приняли меня за сумасшедшую и разглядывали насмешливо и презрительно. Я стояла, не произносила ни единого слова и смотрела то на асфальт, то на свои грязные босые ноги. В тот момент, когда ребята из иномарки сунули милиционерам несколько сложенных купюр и пообещали им, что они сейчас же посадят меня в машину, меня прорвало, и я почувствовала, что просто не могу становиться.
– Вы какого черта им денег дали?! За что?! За то, что у меня мужа взорвали и мне впору в петлю лезть?! Они же, кроме как взятки брать, ни хрена не умеют! Идут в эту милицию только по одной простой причине – чтобы денег хапнуть, потому что по-другому вообще заработать не могут! Они с вас деньги содрали за то, что мне очень хреново! Они что, совсем оборзели?! Менты поганые! Сволочи!!! Ненавижу! Подыхать буду, а к ним никогда за помощью не обращусь, потому что, кроме того, как изнасиловать, под какую-нибудь статью подвести и ограбить, они ничего не могут!
Один из людей в форме покраснел, как вареный рак, и сдвинул брови на переносице:
– А ну-ка, гражданочка, проедемте в отделение. Там мы вас уму-разуму научим и покажем, как нужно разговаривать с людьми при исполнении.
– Да какое вам отделение?! Вы уже денег хапнули, а теперь говорите про какое-то отделение!
– Это кто хапнул-то? Гражданочка, вы о чем?
Поняв, что дело принимает скверный оборот, братки из иномарки быстро затолкали меня в машину и тут же успокоили возмущенных правоохранителей.
– Ребята, не обращайте внимания. У бабы муж погиб. Она не в себе.
Как только они сели в машину; я тут же уронила голову на колени и громко заревела. Мужчины дождались, пока я кончу рыдать, и осторожно спросили:
