– Что-то мне подсказывает, что от пушки здесь будет мало толку. – Дэн встал из-за стола. – Пойдем прогуляемся?
Несмотря на полуденный зной, в парке было прохладно. Они уселись прямо на траву, на облюбованной еще в стародавние времена полянке, закурили.
– Ну, когда пойдем? – спросил Гальяно, глубоко затягиваясь сигаретой.
– Куда? – Матвей щурился на свет, пробивающийся сквозь ветви старой липы.
– По местам боевой славы. – Гальяно не сводил с Дэна внимательного взгляда. – Ты с нами, братан?
– С вами. – Дэн кивнул.
– К затону сходим?
– Сходим.
– А потом к гари?
– А потом к гари.
– Так идем?
– Идем!
Они, не сговариваясь, встали, так же, не сговариваясь, направились к потайной калитке и, лишь недоуменно разглядывая запертый замок, разом вспомнили, что все изменилось. Они больше не шестнадцатилетние подростки, им теперь не нужно выбираться за территорию лагеря тайком.
– Во, даем! – Гальяно нервно хихикнул. – Вот они, последствия шаповаловской муштры! До сих пор помним.
Через главные ворота они прошли совершенно беспрепятственно. Да и кто бы стал препятствовать им, взрослым, тридцатилетним мужикам?!
Наверное, старой лесной тропинкой сейчас пользовались нечасто, потому что в пожухлой от зноя траве она была едва различима. Шли молча, прислушиваясь к окружающей их настороженной тишине, вглядываясь в непролазные заросли кустарника, а на затоне желание поболтать и вовсе пропало.
Дэн долго стоял на берегу, вглядываясь в темную, почти черную воду. Матвей и Гальяно ему не мешали, терпеливо ждали.
– Здесь почти нет течения, – сказал Дэн, ни к кому конкретно не обращаясь. – Почему тогда Ксанку нашли не здесь? Как ее могло унести течением, которого нет?
– Может, оно придонное? Течение, я имею в виду. – Гальяно швырнул в затон камень, черная вода пошла рябью, а потом снова превратилась в неподвижное зеркало.
– Проверим? – предложил Матвей, уже готовый стянуть с себя тенниску.
– В другой раз. – Дэн покачал головой, точно прогоняя наваждение. – Вечер скоро, давайте заглянем на гарь до темноты.
– Правильное решение!
Матвей был согласен с ним всем сердцем. Соваться на Чудову гарь ночью ему совсем не хотелось. Гиблое место… С недавних пор, после визита в глухую белорусскую деревеньку, со всех сторон окруженную болотом, он знал толк в гиблых местах, научился относиться к ним с опаской и уважением. Вдруг нестерпимо сильно захотелось позвонить Алене, просто услышать ее голос, убедиться, что с ней все хорошо. Бывают такие мгновения, когда ценность и хрупкость жизни осознается особенно остро. Вот как сейчас.
К гари шли почти наугад, полагаясь только на особенное чутье Гальяно, в душе надеясь, что чутье это не подведет. Над лесом медленно, но неуклонно сгущались тучи, в воздухе запахло надвигающейся грозой.
– У меня просто непрекращающееся дежавю, – буркнул Гальяно, прихлопывая на шее комара.
– Все повторяется, – согласился с ним Матвей.
– Нет, все начинается сначала. – Дэн прислонился плечом к хлипкой березке, осмотрелся.
Лес мельчал, вековые сосны уступали место мрачным елям и искореженным невидимой, но неминуемой силой подлеску.
– Уже скоро. – Гальяно принюхался. – Чувствуете? Запахло гарью.
Он был прав, к едва уловимому запаху надвигающейся грозы примешивался еще один, далеко не такой безобидный запах, а мгла вокруг становилась все плотнее, все осязаемее.
– Ну, вот мы и пришли! – Гальяно замер на самой границе между зеленым травяным ковром и мертвой выгоревшей землей, встревоженно взглянул на Дэна: – Ты, братан, только туда не суйся, а то мало ли что.
Дэн ничего не ответил, он, не отрываясь, смотрел на черное дерево в самом центре гари.
– Что-то блуждающего огня нигде не видно. – Гальяно осторожно перешагнул границу, замер, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом так же осторожно вернулся обратно. – Ничего! На меня эта штука, похоже, не действует. – Он стряхнул пепел с брюк, присел на корточки, высматривая что-то на земле.
– Что там? – спросил Дэн.
– Да ничего, удивляюсь, что граница четкая. Вот как такое может быть?
Ответить ему никто не успел, сзади, со стороны подлеска, послышался шорох. Матвей потянулся к кобуре, изо всех сил пытаясь придушить поднимающуюся в душе панику. Его рациональный, не склонный к фантазиям мозг был почти уверен, что вот сейчас из кустов к ним шагнет Лешак. Обгоревший, страшный, уже тринадцать лет как мертвый…
– Ребята, это я! – Подлесок вздрогнул, выпуская на поляну Тучу. Запыхавшийся, бледный, он смотрел на них с легким укором и, кажется, с досадой.
– Уф! – выдохнул Гальяно. – Предупреждать же нужно! А то мы тут все нервные, у некоторых даже ствол имеется. – Он кивнул на Матвея.
– Вы меня тоже не предупредили, что пойдете к гари. – Туча взмахнул выступившую на лбу испарину.
– Да мы же только осмотреться, – сказал Гальяно. – Пока светло.
– Пока светло… – Туча посмотрел на затянутое небо, сделал глубокий вдох, медленно выдохнул.
– Как ты себя чувствуешь? – Дэн шагнул к нему навстречу.
– Воняет. – Туча бросил в сторону гари полный ненависти и отчаяния взгляд. – Но терпеть можно.
– Извини, что не позвали тебя с собой. У тебя был тяжелый день и дел полно, а мы в самом деле только оглядеться.
– Тут опасно. – Туча говорил спокойно, но лицо его оставалось напряженным.
– Нам ли не знать, – усмехнулся Дэн.
– Я о другом. Того, кто убил Суворова, так и не нашли. Он может прятаться где-то поблизости.
– Не думаю. – Дэн покачал головой. – Если эта сволочь и решила затаиться, то не здесь, а среди людей. Лешак давно мертв, Туча.
– Я знаю. Лешак мертв, но кто-то подхватил упавшее знамя.
– Имитатор? – спросил Матвей, оглядываясь по сторонам.
Сказать по правде, место для бесед они выбрали не самое удачное. Тринадцать лет назад Лешак попытался убить Суворова, а сейчас его грязное дело довел до конца какой-то сумасшедший последователь.
– Лешак не нападал на Суворова, – сказал Туча, но Матвей его не услышал…
Посреди подлеска за спиной Тучи стоял парнишка. Белая рубашка, темные брюки, черноволосая кудрявая голова.
– А этот что здесь делает? – Матвей нахмурился. – Эй, парень! Далековато ты от дома забрел!
Мальчишка вздрогнул, попятился.
– Ты чего это, Матюха? – шепотом спросил Гальяно. – Какой такой парень? Где?
Где? Да вот же он! Всего в каких-то пяти метрах. Рубашка выделяется белым пятном, как можно не заметить?!
