его руку бёдрами с такой силой, что это было уже не игривое объятие, а почти судорожная хватка. Её стоны превратились в непрерывную, низкую, хриплую мелодию наслаждения, прерываемую короткими, резкими вздохами.
Потом она открыла глаза. Игорь увидел в них не смущение, не стыд, а дикую, неистовую страсть, которая на миг заставила его замереть. Прежде чем он что-либо успел сказать, она одной рукой вцепилась в его волосы, а другой схватила за воротник и с силой притянула к себе. Её губы нашли его в жарком, влажном, безоговорочно страстном поцелуе. В нём не было нежности — только голод, жажда и обещание.
Игорь, ошеломлённый такой резкой, агрессивной инициативой, на секунду обмяк. Но даже пока её язык исследовал его рот, а её зубы слегка кусали его губу, его палец, захваченный в плен её бёдрами, продолжал своё движение, теперь уже почти автоматически, следуя ритму, который диктовало её сжимающееся вокруг него тело.
Она вдруг отпустила его голову, оторвавшись от поцелуя с влажным звуком. Её руки были уже заняты другим. Одной, всё ещё дрожащей, она снова вцепилась в его волосы, но теперь не для поцелуя — она мягко, но настойчиво начала направлять его голову вниз, к себе между ног. Другой рукой она сама оттянула в сторону тонкие лямки своих кружевных трусиков, полностью открывая взору свою блестящую от соков киску.
Игорь, вытащив мокрый палец, откинулся, чтобы лучше всё рассмотреть, и в его голове тут же пронеслось с ироничным восхищением:
«Ебать… а ведь говорила — „никогда“, „боюсь“, „фу“… Хе-хе, а сама вон как течет!»
Перед ним лежало настоящее пиршество. Её киска была пухлой, сочной, губы приоткрыты и влажно блестели, а маленький твёрдый клитор, как рубиновая бусина, подрагивал в такт её тяжёлому дыханию.
Не говоря ни слова, Игорь наклонился. Он вытащил язык и медленно, почти с благоговением, провёл его широкой плоской полосой между её набухших половых губ, от самого низа до самого верха, собирая её солоновато-сладкий сок.
Вкус был интенсивным, пряным и безумно возбуждающим.
— Да… ах… да… вот так, — выдохнула она хрипло, и её рука в его волосах сжалась сильнее, мягко, но властно направляя его движения.
Игорь почувствовал, как она начала двигать бёдрами. Сначала неуверенно, а затем всё более ритмично, раскачиваясь на картонной коробке, которая под ней с лёгким треском протестовала.
Она как будто пыталась оседлать его лицо, и, чувствуя это, Игорь уткнулся ртом в её киску, и его язык нацелился на самую её суть — горячую, пульсирующую дырочку. Он провёл кончиком языка вокруг неё, а затем упорно вдавился внутрь. Её мышцы сжались вокруг его языка, пытаясь удержать его там, впитать его.
А она в это время двигала бёдрами в сладострастном ритме: то вперед, прижимаясь к его рту всей тяжестью, то назад, освобождая его на мгновение, чтобы тут же снова «войти» на его язык. Казалось, она действительно трахала его рот своей мокрой, ненасытной киской, используя его для своего удовольствия с первобытной, ничем не сдерживаемой непосредственностью. Каждый её толчок сопровождался сдавленным стоном и влажным звуком её соков.
Игорь, чувствуя, что сам уже на грани, через несколько таких движений вынул свой язык из её сжимающейся дырочки. И затем провёл им по всей её щели, собирая сок, и в конце нежно поцеловал её половые губы. От этого нежного, почти ласкового контраста после яростной страсти она застонала особенно громко и глубоко.
Его лицо было мокрым от её выделений. Он поднялся чуть выше, целуя и посасывая её набухшие губы, а затем присосался к её клитору, жадно облизывая и засасывая его.
— А-а-а… стой, — вдруг выдохнула она, с силой отодвигая его голову за волосы. Он поднял на неё взгляд. Она тяжело дышала, грудь вздымалась под блузкой, а на её лице сияла дикая, влажная улыбка. — Я сейчас так кончу, — прошептала она хрипло. — А я хочу… чтобы ты меня еще и трахнул.
Игорь, чьи губы блестели от её соков, а от её киски к его рту тянулись тонкие прозрачные нити, сглотнул её вкус и кивнул.
— Ну хорошо, — его голос звучал низко и хрипло. — Я только за, но…
Он вытер рот тыльной стороной ладони и поднялся на ноги перед ней. Лиля смотрела на него снизу вверх своим хищным, голодным взглядом. Игорь, не отводя от неё глаз, расстегнул ремень и молнию своих брюк.
Она сидела на коробке, её взгляд прилип к его рукам, а затем скользнул ниже, ожидая, когда появится его член. Игорь приспустил брюки и трусы, и его твёрдый, набухший член выскочил наружу, готовый к действию, несмотря на общую разбитость и недосып.
Лиля смотрела на него с нескрываемым, почти исследовательским интересом, и её губы слегка приоткрылись, и Игорь, охваченный диким, неистовым желанием, которое вытеснило всю усталость, сказал, сжимая свой член в кулаке:
— … прежде я хочу трахнуть тебя в рот.
Лиля явно не ожидала такого прямого и грубого требования. Её брови поползли вверх, и она усмехнулась, но в её глазах не было отказа — только азарт.
— О как? — выдохнула она, её взгляд снова перебежал на его член. Потом, не дожидаясь повторного приказа, она наклонилась вперёд. — Хорошо, давай. Но только не кончай, ладно? — сказала она, и в её голосе прозвучала уже не игра, а договор. — Хочу, чтобы ты меня потом выебал.
Она открыла рот, и её влажные, алые губы обрисовали безмолвное приглашение. Игорь, хватая её за волосы, подумал с торжествующей грубостью: «Что-то много хочет для девочки, которая говорила „никогда“, а теперь послушно рот открыла, как шлюха».
Вслух же он просто хрипло ответил: «Ага». И сунул свой член ей в рот, ощутив мгновенное, обжигающее тепло и влажность.
Её язык тут же обволок его, а губы плотно обхватили ствол. Она не стала ждать, а сама начала двигать головой, засасывая его глубоко, почти до самого горла, с таким мастерством и жадностью, что у Игоря на секунду перехватило дыхание. Звуки, доносившиеся из её рта, были влажными, чавкающими и откровенно пошлыми — точь-в-точь как в его самых грязных фантазиях, которые они прямо сейчас воплощали в жизнь.
Иногда она вынимала его член почти полностью, обхватывала его тонкими, но сильными пальцами и проводила по всей длине широким плоским языком, как будто слизывала сладкий сироп с леденца. Она тщательно обрабатывала головку, тыча в щель кончиком языка, а потом снова заглатывала его, стараясь при этом не встречаться с его взглядом, будто сосредоточившись исключительно на процессе, на вкусе, на ощущениях.
Эта её смущённо-сосредоточенная
