Надя Тихомирова
Разбуди меня в Сеуле
Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
© Надя Тихомирова, 2025
* * *
Эпизод 1. Вероника. Москва. «Ну случилось – и случилось. Чего реветь-то?»
Мне всегда хотелось быть не собой, а кем-то совсем другим. Это желание иногда становилось нестерпимым, и тогда я зажмуривалась и вонзала в большой палец ноготь. Чтобы побыстрее вернуться в свою оболочку.
Тормозить было некогда: одиннадцатый класс, но нас все равно ругали как маленьких. Попробуй опоздай на первый урок. Я быстро закинула тетради и ручки в сумку и вышла из дома.
Грязный серый автобус застыл прямо посреди лужи. Я попробовала было обойти ее, чтобы не заляпать ботинки, а потом передумала. Улыбнулась сама себе странной незнакомой улыбкой – как будто это не я, а кто-то другой скорчил издевательскую гримасу. Прошла прямо по грязной воде и поднялась по ступенькам в автобус.
В тот момент мне было плевать на ботинки. Я хотела просто ничего не чувствовать. Внутренний монстр внутри меня глумливо ухмылялся.
Тяжелая сумка резала плечо, но я все равно обошла школу по периметру. Не хотелось встречаться с одноклассниками до уроков. Надо было просто метнуться в класс одновременно со звонком.
Они стояли прямо за гаражами, курили. Вся прекрасная компания: Вадик, Юрик, Лика и Наташка. Я опустила глаза и изо всех сил попыталась представить себя прозрачной, как воздух. Я ступала мягко, как кошка. Мне даже показалось, что весенний ветер приподнял меня над землей и незаметно несет к дверям школы.
Но магия тут же развеялась.
– Эй, Смирнова, ты че крадешься?
Я вновь ощутила жирную землю под ногами. До черного входа оставалось всего метров десять. Я подняла глаза на «великолепную четверку». Лика и так была намного меня больше, а сейчас, глядя с издевкой и задрав подбородок, казалась еще и выше на два этажа. В одной руке она держала тонкую сигарету, а другой упиралась в белый пояс от «Берберри» на обтягивающих черных джинсах.
– Прочесать мимо нас решила? Думала, мы тебя не заметим? Превратилась в пыль?
Наташка, взглянув на Лику, послушно загоготала:
– Она и есть пыль!
Я закусила губу. Сердце колотилось где-то в ушах, и я очень боялась, что девчонкам будет слышно. В горле стоял ком.
Лика с Наташкой сияли, довольные моим унижением и своим превосходством. Вадик рассеянно ковырял ботинком землю. Он поймал взгляд Лики и, нацепив кривую усмешку, тоже уставился на меня. Рядом с ним стоял Юрик. Он был выше ростом, хотя и не таким мускулистым, как Вадик, но не оставалось сомнений, что он здесь главный. Юрик медленно смерил меня взглядом – снизу вверх. Уставился прямо в глаза. Потом, не оглядываясь на дружков, бросил:
– Пойдем, ребят.
Поднял черную кожаную сумку с земли и пошел ко входу в школу.
Вадик сразу же схватил свой рюкзак и, еще раз ухмыльнувшись, тронулся вслед за Юриком. Лика с Наташкой не спеша затянулись и дружно выдохнули дым в мою сторону. Потом тоже зашагали в сторону школы.
Я стояла не шелохнувшись. Считала до шестидесяти, чтобы они успели зайти внутрь, и еще до ста – чтобы со щек сошла краска. Через минуту виски перестали пульсировать как сумасшедшие. Я ощетинилась, как еж, и поднялась на крыльцо.
Наш физрук Николай Вячеславович (мы называли его Мячеславич) любил раздавать нестандартные задания. Моей главной мечтой с начальной школы было постоянное освобождение от физры – ведь можно же было договориться с врачом… Но отец был, конечно, против.
Где-то за неделю до вечеринки в начале урока Мячеславич разделил нас на пары: мальчик-девочка. Дальше мы должны были устроить друг другу условное ГТО и честно измерять результаты. Ради этой честности и не ставили девочек с девочками, а парней с парнями.
По жеребьевке мне достался Юрик, и я сразу вспыхнула как свечка: даже глаза заслезились. Все кинулись занимать места в зале, и я тоже ринулась в свободный угол, но Юрик вдруг остановил меня:
– Смирнова, идем на улицу: здесь плюнуть негде.
Я удивилась, но не решилась перечить и поплелась за ним к выходу. За нами увязалось еще несколько ребят. Юрик цыкнул на них и велел валить обратно в зал, чем изумил меня еще больше. Из школы мы вышли одни.
Я терялась в догадках, что же такое Юрик собирается мне сказать, если хочет, чтобы мы остались вдвоем…
Сначала «ГТО» прошла я, и Юрик честно записал все мои слабые результаты. Потом настал его черед. Я раскрыла свою тетрадку со списком упражнений.
– Ну давай…
Я очень старалась, чтобы мой голос звучал ровно, и уткнулась в свои листочки, чтобы не смотреть на Юрика.
– Ну с чего начнешь?
Юрик молчал.
Мне вдруг показалось, что он стоит совсем близко ко мне. Мгновенно перехватило дыхание. Не выдержав напряжения, я подняла взгляд от тетради.
Сердце убежало в пятки. Юрик стоял на расстоянии вытянутой руки и смотрел мне прямо в глаза.
Я сразу же сделала шаг назад, оступилась и чуть не упала.
– Слушай, Смирнова… – Он вдруг замялся и отвел от меня взгляд. – Я тебе хотел сказать…
«Черт, черт, черт! Сейчас начнет мне что-нибудь предъявлять! И за что они так ненавидят меня… Я ведь ничего… Я совсем ни в чем не виновата!»
Мне вдруг до ужаса стало себя жалко и от этого так мерзко… Я почувствовала, как глаза увлажнились, а они всегда так некрасиво краснеют! Ну за что мне это?!
– Эй, Смирнова!
Юрик озадаченно разглядывал меня. Куда делся его фирменный наглый взгляд?
Удивиться я не успела: из-за кустов послышались голоса ребят из параллели. Юрик быстрым движением пригладил волосы и как будто снова стал собой.
– Ну че там, отжимания? Давай говори быстрее! Щас урок кончится, а ты че-то мямлишь!
– Отжимания, – послушно повторила я. – Два подхода, минимум по двадцать…
Как же хочется стать невидимкой, чтобы Юрик перестал так меня ненавидеть.
Юрик сосредоточенно поднимался и опускался на накачанных руках. Он не сбавил ритм, даже когда я насчитала за тридцать, – просто машина! Я почти забыла, как мне только что хотелось провалиться под землю.
– Жарко…
Юрик поднялся
