игнорируя мир вокруг. Коровы и трактора – никуда не годные собеседники, и, хотя горло меня все еще мучает, мне хочется с кем-то поболтать. С кем-то, кто не будет осуждать меня за то, чего ему никогда не понять, и не будет притворяться ради того, чтобы что-то получить.
Не знаю, когда моя жизнь успела превратиться в такое жалкое недоразумение, но пора с этим разобраться. И быстро.
Бананна: Нет. Моя сестра вообще убила бы меня, узнай она, чем я занимаюсь.
Я: Старшая или младшая?
Бананна: Старшая. Всего на пару лет старше. У тебя есть братья или сестры?
Я: Нет. Я единственный ребенок.
Бананна: А домашние животные?
Я: Строго говоря, нет. А у тебя?
Бананна: Нет, но я подумывала завести кошку. Что ты о них думаешь?
Я: Ну, у меня никогда не было кошки.
Бананна: Без обид, ковбой, но жизнь у тебя скучноватая.
Я: Потому что у меня нет ни братьев, ни сестер, ни кошки?
Когда я останавливаю взгляд в верхнем углу экрана, веки начинают слипаться. Уже поздно, даже слишком, ведь мне вставать через пять часов. Интересно, она в том же часовом поясе, что и я?
Я изо всех сил стараюсь не закрывать глаза, дожидаясь, когда на экране появится следующее сообщение, но под равномерное тарахтение обогревателя и тиканье часов на стене у меня за спиной я засыпаю без задних ног, не успев увидеть, как одно за другим приходят еще два.
Бананна: Я нутром чую. Жаль, что мы договорились поболтать только сегодня, а то я могла бы добавить в нее чуточку огня.
Бананна: Пока, Бо!
9. Аннализа
Ни разу не надевала джинсы на девичники. Впрочем, я нечасто бывала на девичниках, где бы не было моей сестры и двух пачек пропитанного маслом попкорна.
В Ванкувере пойти поразвлечься обычно означало нацепить наряд, найденный накануне в дальнем углу шкафа, и пару туфель, в которых на обратном пути наверняка будешь еле ковылять. Может, я водила дружбу не с той компанией и потому не ходила по пятницам в маленькие пабы и уютные бары? Наверняка рядом с моим домом в городе таких было немало, но я в них не бывала. Мы ходили только в претенциозные клубы со списком гостей и длинной очередью перед дверью.
«Пиксайд» так не похож на то, к чему я привыкла, – дальше некуда.
Поппи с Брайс без колебаний заходят внутрь. Обе одеты, как и я, в джинсы и простые футболки, но почему-то на них все это смотрится совершенно по-другому. Почти естественно.
В жизни не видела розовых ковбойских сапог, как у Поппи. Они немного потертые, но все блестящие стразы по бокам на месте. В сапоги заправлены обтягивающие темно-синие джинсы, а под белым пуховиком, чуть прикрывающим попу, на ней черная футболка.
Брайс одета примерно так же, но вместо розовых сапог на ней черные кроссовки, выглядывающие из-под джинсов, и черная же куртка. Ни одна из подруг, в отличие от меня, не оставила волосы распущенными, и я начинаю думать, что это была ошибка.
– Не стой на морозе, Анна, – говорит Поппи, останавливаясь в дверях, и взмахом руки торопит меня зайти.
Брайс уже внутри, надеюсь, занимает нам столик. Но ноги меня не слушаются.
– Мы точно не можем просто пойти ко мне? Я буду поддаваться вам в «Монополию».
– Это Брайс виновата, что разболтала тебе про мою любовь к «Монополии». Но нет. Заходим. Ты слишком хорошо выглядишь, чтобы сидеть дома.
– Правда? – Мне самой стыдно за свою неуверенность.
– Эти джинсы словно шиты на твою задницу. Выглядишь отпадно, поверь мне. – Она мне подмигивает, и я давлюсь от смеха.
– Спасибо! – Я серьезно. Правда-правда. Наконец ноги подчиняются, и я иду к ней. – Знаю, мои стенания, должно быть, звучат жалко.
– Ничего подобного. Ты говоришь как женщина, которая только что освободилась от отношений с человеком, пошатнувшим ее уверенность в себе. Она не станет прежней мгновенно, просто потому, что его больше нет. Тебе придется ее заново отрастить.
– Ладно, будем надеяться, это не займет целую вечность, потому что меня это ощущение бесит, – признаюсь я.
– Она в тебе есть. Будем засыпать тебя комплиментами, пока ты сама не начнешь их себе говорить. – Ее слова похожи на обещание, и я ей верю.
Когда я подхожу к Поппи, мне в нос ударяет аромат бара. Не то чтобы неприятный, просто сильный. Я такого не ожидала. Запах фритюрного масла и пива одновременно.
Закрыв прежнюю тему, мы идем в глубь зала, где стоит липкая духота. До нас доносятся разговоры за столами, где сидят многолюдные компании. Некоторые на миг затихают и продолжают болтать, когда мы проходим, словно они немного удивлены, видя нас здесь. Вернее, видя меня.
Мы догоняем Брайс, которая ждет возле бара, а потом я иду вслед за подругами, позволяя им выбрать, где мы будем сидеть, и втайне надеясь на какой-нибудь укромный уголок. Когда я вижу, что они поворачивают за бар к столикам вдоль стены, меня на миг охватывает облегчение. Но тут они направляются к столу, вокруг которого уже сидит столько мужчин, что двое с краев едва не падают на пол.
– Поппи, – начинаю я, но уже поздно.
Один из сидящих за столом нас замечает и ослепительно улыбается, жестом подзывая нас.
– Да это же сестренка Даррена, Поппи! – кричит он, и к нам обращаются десятки глаз.
Поппи не против внимания. Совсем наоборот – она машет в ответ.
– Не забудьте Брайс и нашу новую подругу, Анну! – объявляет она всем присутствующим.
Брайс обнимает меня за плечи, когда все мужчины, сидящие за столом, оборачиваются ко мне, разглядывая с ног до головы. Скорее с любопытством, чем с интересом, и, несмотря на мучительную неловкость, я терплю. Пользуюсь возможностью тоже их рассмотреть.
Тот, что нас позвал, выглядит моложе всех, у него гладкое детское лицо и яркие невинные глаза зеленого цвета. Парень рядом с ним, кажется, чуть постарше и как две капли воды похож на Поппи. Он мне улыбается, отчего на правой щеке появляется ямочка. У него такой же вздернутый нос и естественно припухлая нижняя губа, как у Поппи. Каштановые волосы и карие глаза. Господи, может, они близнецы?
– Анна, познакомься – Даррен, мой брат, – говорит Поппи, указывая на него, как я и подозревала.
Я немного смущенно здороваюсь, а она продолжает знакомить меня с остальными.
С другой стороны стола плечом к плечу сидят трое. У того, что с краю, рыжие волосы и хитрая улыбка – он из тех, кто наверняка получает
