так я ее напугал. Я успокаивающе поднял руки.
– У меня есть подсобное строение по ту сторону двора, там вам будет удобно и безопасно. Хотя бы пойдемте посмотрим!
Она гордо вздернула подбородок, словно боевой петушок.
– Это лишнее, я уезжаю! – воинственно возразила она.
Я не стал тратить время на ответ. Преградив выход, я порылся в ящике и достал связку ключей.
– Следуйте за мной, – распорядился я.
Она раздраженно закатила глаза. Ее реакция позабавила меня и доказала, что она чувствует себя не так неловко, как я боялся. Она подчинилась, и мы без единого слова опять пересекли двор.
– Это старая конюшня, которую я привел в жилое состояние, – объяснил я, чтобы нарушить молчание. – Я селю там учеников, когда они ко мне приезжают.
Если повезет, эти слова подскажут ей, что я не совсем уж злодей или опасный безумец. Но она безнадежно молчала.
– Там есть дровяная печка, скоро будет тепло, – продолжил я.
– Зачем вы это делаете? – неожиданно спросила она, когда я отпирал дверь. – Я не нуждаюсь в вашей жалости.
Я застыл и посмотрел ей в глаза.
– Почему вы тогда в Париже пригласили меня поужинать? Вы меня пожалели?
– Нет! – возмутилась она. – Не знаю, почему я это сделала, просто захотелось. Я не раздумывала.
– Ну вот, со мной все так же, поймите! Заходите, я пойду за дровами.
Через несколько минут я вернулся с охапкой дров, Ребекка стояла в центре комнаты, растерянная, с безвольно опущенными руками, и ждала меня. Пока я разжигал огонь, она молча проскользнула в угол и замерла.
– Ладно, вы останетесь? – спросил я, бросив на нее взгляд через плечо.
Она устало вздохнула. Ей пришлось признать, что она без сил.
– Спасибо, я согласна.
Я поднялся, убедившись, что огонь разгорелся.
– На верхней полке шкафа есть постельное белье, – сообщил я, показав ей на приставную лесенку. – Не торопитесь, я пойду поищу, что бы нам поесть.
– Честное слово, Лино, не утруждайтесь из-за меня, я лягу спать и смогу выехать завтра пораньше, чтобы больше не досаждать вам.
– Хочу предупредить, что в шкафах пусто! Вы не голодны? Я-то хочу есть, и у меня наверняка найдется еда для нас обоих.
Она едва заметно улыбнулась.
Открыв холодильник, я мысленно поблагодарил Эмили и Жереми за то, что они расплатились со мной едой. Она наготовила на полк солдат. Мне надо было лишь выбрать одно блюдо и разогреть его. Нам этого хватит. Мне показалось, что я услышал какое-то движение во дворе, и я подошел к окну. Приятно было видеть свет в окнах напротив. Ребекка зажала плечом мобильник и вела с кем-то разговор, похоже довольно бурный, параллельно вынимая из машины свою дорожную сумку и возвращаясь с ней в конюшню.
Кто эта женщина? Почему я предложил ей переночевать у меня? На меня это совсем не похоже. Я, конечно, перед ней в долгу из-за ужина и особенно за то, что она меня выслушала, но она мне никто, совсем-совсем никто. Она исчезнет так же быстро, как появилась. Почему же я не сделал все, чтобы избавиться от нее, как поступил бы с любым другим человеком? Ее было не разгадать, она переходила от самой тонкой улыбки к глубочайшей печали и все больше меня интриговала, хотя мне было неприятно в этом признаваться. Взять хоть ее характер: добраться сюда, чтобы представить свой проект, – это заслуживало уважения и гостеприимства. И хотя я должен бы разозлиться на нее, вместо этого я предложил ей кров… Однако мне уже известна ее способность разговорить меня, так что я должен быть внимательным и не рассказывать лишнего. Она, конечно, убеждала меня, что не продолжит свой роман без моего согласия, но кто его знает. Надо же было ухитриться поведать о своей жизни романистке, вечное мое невезение. Что могло ее заинтересовать настолько, чтобы превратить это в книжку? Я всего лишь бедолага, проворонивший свой шанс в любви и заодно пустивший жизнь на ветер. Таких, как я, должно быть, тысячи.
Осторожный стук в дверь прервал мои размышления.
– Войдите!
Она робко перешагнула порог.
– Вы все же пришли, – улыбнулся я.
– Да, спасибо.
– Хватит уже меня благодарить. Понятно?
– Ладно, но, если вы мне скажете, где у вас посуда, я помогу накрыть на стол.
Я мотнул головой в сторону буфета. Последовавшие минуты были весьма странными. Молчаливая Ребекка непринужденно перемещалась по комнате, расставляя посуду, и делала это так, будто все здесь знает. Сколько уже времени в этом доме не было гостей? Я не решился припомнить. Благодаря ее молчанию и тактичности я не чувствовал, что подвергся вторжению. Я даже ловил себя на том, что ее присутствие мне приятно. И хотя она явно оставалась озабоченной, почти на нервах, меня она успокаивала.
– Лино? – позвала она.
Затерявшись в мыслях, я не заметил, что смотрю на нее в упор, пытаясь отгадать, с помощью какого секретного оружия она сумела лишить меня бдительности.
– Да, что вы хотели сказать?
– По-моему, горит, – предупредила она.
– Черт!
Я срочно открыл печку. Ребекка подошла, готовая помочь.
– Все в порядке. Не сгорело, – хихикнув, вынесла она приговор. – Но признайтесь: как вам удалось все это приготовить за пятнадцать минут?
– Моей заслуги тут нет, – огорченно улыбнулся я.
В нескольких словах я объяснил ей наш молчаливый уговор с Эмили и Жереми. Ну блин же! Я опять рассказываю ей о себе.
– Обычно я ворчу, потому что она передает мне в десять раз больше, чем нужно, но сегодня вечером я этому рад, а то непонятно, чем бы мы поужинали.
– Ничего страшного не случилось бы, я уверена.
– К столу! Все вообще-то готово!
Мы устроились по обе стороны кухонной стойки, друг напротив друга. Каждый наполнил свою тарелку, потом я подлил нам вина и поднял свой бокал. Она сделала глоток, избегая смотреть на меня.
– Вы, конечно, запретили мне это говорить, но большое спасибо за прием, – сказала она чуть позже. – Не знаю, с какой стати я вот так заявилась к вам, Лино. Я себя чувствую ужасно глупо.
– Зря, все мы временами действуем, поддавшись порыву, я это знаю лучше многих.
Мы оба рассмеялись, вспомнив мой парижский вечер. А после этого приступили к еде. Воцарилась тишина, которая отнюдь не была неловкой, но мое желание больше узнать о ней было слишком сильным, и, когда она доела, я прервал молчание:
– Итак, вы романистка. Расскажите мне… Вы давно начали писать?
Она покачала головой, как будто бы обращаясь к себе самой.
– Я не должна уклоняться от ответов на ваши вопросы, – печально сказала она. – Это было бы нечестно, так
