голову?
– Мам, – предостерегающе повторила я.
– Обсудим, когда приедешь, дочка. Не волнуйся.
Я не стала допытываться: было всего десять утра, мне предстояло пережить целый день, прежде чем мы с ней увидимся.
– Ладно, но ты же не заболела?
Она рассмеялась, а я вздохнула с облегчением.
– Моя маленькая тревожная девочка. Нет, я совершенно здорова. Все будет хорошо, я просто хотела посоветоваться со своей умной дочкой. Я закажу пиццу.
Пицца, значит. Ну точно папа что-то натворил. Когда я была маленькая, мне хотелось иметь братика или сестричку, чтобы было с кем разделить ношу. Но с моим везением те наверняка тоже сели бы мне на шею.
Я не знала, как исправить отношения мамы и папы. Они развелись. Папа женился второй раз. Но до сих пор, хотя прошло много лет, я каждую неделю выслушивала от мамы одно и то же. Я словно оказалась в «Дне сурка», но не знала, как с этим покончить.
Когда умер дедушка, а я закончила университет, бабушка переехала к нам, и отец несколько лет не подходил к маме. У нее появилась группа поддержки, а моя бабушка была сущим цербером. Стоило отцу приблизиться к нашему дому, как бабушка гнала его метлой. Один раз сделала это в прямом смысле. Как я тогда хохотала: тщедушная старушка неслась за ним с метлой, а потом начала кричать на него и вспомнила, что забыла вставную челюсть дома. Она была великолепна. Я мечтала стать такой же храброй.
Но после смерти бабушки отец вернулся, сообщил, что хочет поддержать маму в горе, мол, так будет правильно, хотя они уже не женаты. Со стороны кажется, будто он поступил благородно, но вы его не знаете. Мама снова запуталась. Теперь она была любовницей, а не женой, и этого я ему так и не простила. Если честно, я даже маму не простила.
Когда отца не было поблизости, мама чувствовала себя прекрасно. Работала в больнице, ходила на гончарные курсы и танцевала сальсу по пятницам. У нее было несколько близких подруг, вместе они устраивали превосходные ужины. Мама пела, поливая сад. В ее маленьком палисаднике росли красивые разноцветные цветы, зацветавшие в первый день весны. Она жила счастливо. А потом появлялся папа и все рушил. Думаю, иногда мама хотела, чтобы я сказала ей, мол, это нормально и он ее любит. Или наоборот, что она заслуживает лучшего, что она должна быть сильной и дать ему от ворот поворот.
Это продолжалось годами, и мне надоело твердить одно и тоже: ведь ничего не менялось.
Шли часы, я сосредоточилась на работе. Хотелось спать, но я не поддавалась. Расспросила всех, как дела в офисе и дома, бодро улыбнулась Феликсу, стиснула зубы так, что те заболели, когда Хантер возник у моего стола, словно лепрекон.
Я мечтала только о повышении. Я не сомневалась: стоит лишь получить это место, и остальная жизнь наладится как по волшебству. Поэтому я улыбалась, писала отчеты, проводила встречи и притворялась лучшей версией себя. Заказала торт в честь выхода на пенсию для сотрудника из отдела продаж и напомнила Феликсу, что в выходные у его жены день рождения.
– Черт! Али, ты мне жизнь спасла! – воскликнул он, открыл браузер и нахмурился. – А как думаешь, что ей подарить?
Я встречалась с его женой Мэрилин три раза; почему я должна знать, что ей подарить, а не человек, который женат на ней двенадцать лет?
Я предложила несколько вариантов подарка и добавила: в конце месяца я хочу провести тимбилдинг, поскольку мне кажется, что новые сотрудники никак не могут влиться в команду. Феликс улыбался, кивал, но, кажется, не слушал. Но я все равно организовала мероприятие, разослала всем приглашения и решила, что он обрадуется, когда узнает. Мне казалось, Феликс намекал мне: будь более активной, проявляй инициативу, докажи, на что способна. Он словно говорил: прыгай, но не говорил, как высоко.
И я старалась прыгать выше всех и дальше всех. Верила, что меня скоро заметят. Ничто не могло поколебать решимость Алиссы Арести, даже внезапное появление ее бывшего лучшего друга.
– Али, есть минутка? – У моего стола возник нервно улыбающийся Мэтью, и я кивнула и указала на кресло с колесиками за соседним пустым столом, хотя у меня совершенно не было сил на разговоры.
– Конечно! Присаживайся, чем могу помочь?
На его лице отобразилось облегчение, и я умилилась; он всегда напоминал мне мальчишку в первый учебный день. То ли дело было в том, что он носил рубашки, которые были ему слегка великоваты, то ли в его смешных ярких галстуках, но мне всегда хотелось взять его под крылышко. Когда примерно год назад он у нас появился, я первой вызвалась помочь ему освоиться и, в отличие от Хантера, не тяготилась этим, ведь Мэтью всегда был очень благодарен. Эрик считал, что это притворство, но я так не думала.
– О, большое тебе спасибо. Али, ты даже не представляешь, – вздохнул Мэтью, и между его бровей залегла смешная маленькая морщинка. Мне нравились его кудрявые темные волосы и непринужденная улыбка. Наверно, поэтому я поцеловала его на пустой лестнице на рождественском корпоративе. Это был нервный пьяный поцелуй, который никому из нас особо не понравился, и потом некоторое время нам обоим было неловко, но теперь у него появилась девушка, и мы снова вернулись к отношениям наставник-ученик.
Кроме того, через день после вечеринки я узнала, что ему всего двадцать четыре года, и, сказать прямо, меня это смутило. У меня возникло чувство, будто я воспользовалась своей должностью выше. Поэтому с тех пор я всегда старалась выручать Мэтью, он рассыпался в благодарностях, и нас обоих это устраивало. Приятные дружеские отношения.
– Посмотришь мою идею для крема «Бархатное касание»? Что-то с ней не так, а я не могу понять, что именно. – Он подвинул мне свои заметки, сохраняя приличествующую дистанцию, и я пробежала взглядом по страницам.
– Хм, ты прав. – Я размяла запястья, задумалась и взяла ручку. – Не возражаешь?
– Шутишь? Исправляй. Твоя идеи – золото.
– Ты прелесть, – пробормотала я, не отрывая глаз от бумаги. – Тут есть бриф?
Он достал документ с брифом компании, лежавший в самом низу стопки документов. Я прочитала и нахмурилась.
– Ты видишь несоответствие проекта целевой аудитории? Дизайн стал молодежным, а средний возраст потребителей – тридцать пять лет.
– Да, но они хотят…
– Привлечь более молодую аудиторию? – Я кивнула. – Да, но столько стоит банка крема?
Мэтью скривился.
– Восемьдесят фунтов.
Я всплеснула руками.
– Твоя работа – объяснить клиенту, что некоторые вещи невозможны. Управляй их ожиданиями,
