Да и солнце светит, вот я и решила, почему нет?
Она налила себе еще вина, и мы чокнулись.
Мама вгляделась в мое лицо и коснулась моей щеки.
– Какая-то ты бледная, детка, не слишком много работаешь?
Я пожала плечами.
– Да нет.
– Познакомилась с кем-нибудь?
Ее лицо осветилось надеждой. Мне было очень неприятно на это смотреть. Даже спустя столько лет мама оставалась безнадежным романтиком и мечтала об одном – чтобы я создала семью, полюбила и была любимой. А мне все время казалось, что я ее разочаровываю.
– Я много с кем познакомилась, мама. – Я лукаво улыбнулась и глотнула просекко.
– Я имею в виду, не познакомилась ли ты с хорошим парнем, ты это прекрасно знаешь, хитрюга. – Она отвернулась к плите.
– Нет, я слишком занята на работе. – Я помолчала, раздумывая, рассказывать ли ей про «Ремонт судьбы». Но решила, что вряд ли она оценит нашу затею. Мама хотела, чтобы я влюбилась и потеряла голову. Но я боялась об этом даже думать. Я видела, что любовь сотворила с ней. – Но… вчера я видела Дилана.
Она так потрясенно ахнула, что я тут же пожалела о сказанном.
– Дилана Джеймса? Красавчик Дилан! Как давно я о нем ничего не слышала! И как у него дела, чем занят?
Притворяется, что мы не знакомы, вот чем он занят, подумала я.
Мама восторженно захлопала в ладоши, а у меня совсем испортилось настроение. Она же не знала, почему мы поссорились. Мне было стыдно ей рассказывать, признаваться, что я влюбилась в парня, который меня совсем не любил. Яблочко от яблони недалеко падает. И я соврала, будто мы просто постепенно отдалились и перестали общаться, как часто бывает с бывшими одноклассниками. Мол, для меня это ничего не значит. Никакого разбитого сердца и чувства потери.
– Он айтишник и встречается со звездой. Знаешь наследницу империи кошачьего наполнителя из реалити-шоу?
Мама поморщилась.
– У которой слишком большой рот? Она кажется очень глупой. Впрочем, Дилан всегда предпочитал дурочек.
– Мама, это как-то противоречит женской солидарности! – прыснула я.
– Но разве я неправа? Сомневаюсь. – Она всплеснула руками. – Бывают такие мужчины. Им нужна простая жизнь. И жена, которая будет все время улыбаться и твердить, что все хорошо. Как кукла.
Я чувствовала, к чему идет разговор, и прекрасно помнила, как мои родители ссорились и орали друг на друга. Отец изменял, мама била тарелки, а на следующий день они сидели на диване в обнимку, поджав ноги: картина идеального супружества. Я допила вино и протянула ей бокал.
– Коктейльный час еще не закончился?
Она вскинула бровь, но подлила мне вина. А когда снова заговорила о Дилане, я вздохнула, но обрадовалась, что отвлекла ее от другой, неприятной мне темы. Хоть и знала: рано или поздно разговор все равно зайдет об отце. Так было всегда, и неважно, где и когда мы встречались: за обедом или на выходных. Отец всегда незримо присутствовал рядом с нами, а я всякий раз повторяла одно и то же. Мои слова звучали, как заезженная пластинка:
Ты заслуживаешь лучшего, он тебя недостоин, это не любовь, начни с нуля, у тебя все получится.
Мама улыбнулась.
– Помнишь, как Дилан помогал нам красить стены? Когда я вытираю пыль в книжном шкафу и вижу пятно краски на розетке, всегда вспоминаю, как он тогда в панике посмотрел на нас и сказал: «Миссис Арести, давайте я схожу за нормальными кистями, прошу, разрешите!» И оказался прав! А они с отцом наладили отношения? Я иногда вижу его в супермаркете. Такой несчастный человек.
– Мы не… это была деловая встреча, мы не успели ничего друг другу рассказать.
– А он наверно красавчик, да? – Мама поиграла бровями. – По нему еще тогда было видно, что он станет сердцеедом.
Я вспомнила ярко-голубые глаза Дилана: он окинул меня взглядом и будто тут же потерял интерес. А рука на секунду сжала мою ладонь и мгновенно отпустила.
– Да, он уже тогда был такой, – тихо проговорила я и пошла накрывать на стол.
Наконец мы сели ужинать, поговорили на все темы и вскоре выяснили, что обе живы и здоровы, а с работой у мамы все в порядке. Обсудили наших родственников с Крита, маминых друзей и операцию соседского кота. В конце концов осталась только одна тема для разговора. Та, что висела над нами все это время.
– Ты скажешь, зачем меня позвала? Кусок в горло не лезет, пока не перестану волноваться.
– А почему бы просто не навестить мать, которая любит тебя и скучает? Мы вкусно ужинаем, пьем хорошее вино. Ты, кажется, похудела. Заверну тебе с собой чего-нибудь. – Кажется, она готова была говорить о чем угодно, но не о главном.
– Мам, хватит.
Она сделала глубокий вдох.
– Твой отец хочет продать дом.
Я нахмурилась.
– Наш дом? Этот дом? А он тут при чем?
Она пожала плечами.
– Половина дома его, детка.
Я медленно сжала и разжала кулаки.
– Но почему сейчас?
– У него финансовые трудности, трое детей… он хочет отойти от дел и проводить больше времени с детьми, пока те еще маленькие.
– Везет же этим детям. – Сарказм полился из меня, как пена из переполненной пивной кружки, и я попыталась взять себя в руки. – Но вы развелись, это твой дом. И разве не твои родители внесли первый взнос по ипотеке? Это же был их свадебный подарок.
– Да, но дом оформлен в совместную собственность.
– Он не платил ипотеку двадцать лет!
Мать закрыла глаза, поглубже вдохнула и накрыла свою ладонь моей.
– Я не хотела тебя расстраивать…
– А я расстроилась! И ты должна расстраиваться! Он уничтожил твою жизнь, продолжает ее разрушать, а теперь хочет забрать и дом!
Мама скривила рот, видимо, пытаясь улыбнуться. Но мне не нужны были ее улыбки, я хотела, чтобы она разозлилась. Чтобы поняла, как много отнял у нее этот человек. А для меня такие разговоры всегда плохо заканчивались. Ах, бедная Али, говорила мама, из-за меня ты озлобилась и обижена на весь мир, это все я виновата, я плохая мать. Я принималась утешать ее, этим все заканчивалось, на следующий день отец приходил снова, и все начиналось заново.
– Он не может забрать дом. Это наш дом. Пусть продает свой или переезжает из Лондона, если хочет, чтобы у каждого из его дьявольских выродков была собственная комната.
Мама поморщилась.
– Это же твои братья и сестры, детка. И они младше тебя. А мне не нужен такой большой дом.
– Неужели ты в любом случае решила отдать ему все, что он
