Теперь открой глаза - Николь Фиорина

– Летом тут расцветут цветы. Пока не уверен, какие, но, похоже, скоро мы это узнаем.

У задней двери стояли два стула, и Олли опустился на один из них и затащил меня к себе на колени. А затем медленно выдохнул. Мы немного посидели в тишине: Олли уткнулся подбородком мне в плечо.

По деревьям летали птицы, распевая песни. Я прижалась к Олли поближе.

– Это идеально.

– Мия?

– Да?

– Мы с тобой – на веки вечные, – прошептал он и запустил руку в карман штанов, выудив оттуда крошечную бархатную коробочку.

– Я купил это кольцо в деревне сразу после того, как увидел по телевизору новости о сгоревшей хижине. Я знал, господи, я чувствовал, что это был твой зов о помощи. Возможно, где бы мы ни находились, наши души всегда говорят друг с другом. И это самый приятный звук на свете, я никогда не сомневался в нашей музыке, – Олли открыл коробочку и вытащил оттуда кольцо. – С тех пор я постоянно носил его с собой, ждал момента, когда смогу надеть его тебе на палец.

Олли взял меня за руку и надел на палец кольцо. Я и слова не смогла выдавить. По щеке скатилась слеза. Я не отрывала взгляда от кольца. Простой, круглый камень, розовое золото, крошечные алмазики окружают тот, что в центре.

Оно идеально!

– Так красиво.

Я повернулась к Олли, и его зеленые глаза заблестели.

Я прижалась своим лбом к его, его нос коснулся моего.

– Я люблю тебя, Мия, – прошептал он, а потом наши губы слились в неспешном, пылком поцелуе.

Эмоции захватили нас обоих. А потом мы оторвались друг от друга, и я уткнулась лицом ему в шею.

Олли

– Да у тебя тут набор серийного убийцы! Черная одежда, лопата, перчатки и фонарик, – рассмеялась Мия, скрестив руки на груди и привалившись к машине.

Ее брильянтовое кольцо сияло в ночи.

– Чувствую себя бесполезной… словно я тут просто для моральной поддержки.

– Ты держишь фонарик, – напомнил ей я, хлопнув багажником.

Приближалась полночь, и до Лондона оставался час езды. Я повернул на Дармут Парк Хилл и ехал до тех пор, пока не нашел то же место, где парковался раньше, среди корпоративных офисов. По ту сторону от них нас ждала Джордж Элиот и сорок три штуки – плюс-минус тысяча. Луна освещала мрачное небо сквозь пушистые, вытянутые облака: по ним будто кто-то прошелся когтями.

– Мы на месте.

Нужно было действовать быстро и незаметно. Я выпрыгнул из машины и зашел сзади. Мия, одетая в недавно купленные черные джинсы, черную водолазку, черный свитер и черную шапочку, последовала за мной. Я был одет в то же, не считая свитера. По венам бежал адреналин: я схватил из багажника сумку, в которой лежало все, что нам здесь пригодится. Дорога до стены через заросший лес заняла совсем немного времени. Хорошо, что Мия надела свои берцы. Я повесил сумку через плечо и поцеловал свою девушку.

– Готова?

– Насколько это возможно.

Мы добрались до стены, и я рукой указал Мии, чтобы она посветила фонариком на камни.

– Там где-то должна быть дверь. Она сливается с руинами.

Ступни наши утопали в грязи: мы пошли вдоль стены. Рукой я нащупывал деревянную дверь.

– Кажется, нашла, – позвала Мия шепотом, она стояла на пару шагов впереди. – Мне ее просто открыть? Как ты узнал, что она здесь?

Я улыбнулся.

– Не могу же я все свои секреты тебе выдать.

– Тоже собираешься унести их в могилу?

– Агась.

Я нащупал ручку и надавил на дверь плечом – та открылась. Мы продрались сквозь плотные кусты, а потом вышли на тропу. На кладбище витал невероятный аромат увядающих дней и прошлого, которое невозможно вернуть. Меж густой растительности, деревьев с огромными кронами и редких надгробных камней разлилась готическая викторианская суеверная жуть. Мы словно перенеслись во времени. На нас падал лунный свет, озаряя бледное лицо Мии. По спине пробежались мурашки – как и в прошлый раз, когда я сюда приходил. Я кивнул вперед, и ботинки наши застучали по чуть более твердой почве: грязь закончилась. Холодный полуночный ветер развевал волосы Мии. Мы почти пришли.

Я встал перед надгробной плитой Джорджа Элиота: надписи над ней поистерлись.

– «Ушедших но бессмертных, тех, кто вновь живут в умах облагороженных их жизнью», – прочел я, восхитившись словами уже во второй раз.

– Мэри Энн Кросс, – добавила Мия, уставившись на серый камень.

– Она писала под мужским псевдонимом, чтобы ее работы воспринимали всерьез.

– Это так… печально.

Я пожал плечами и уронил сумку на землю – та отозвалась глухим стуком.

– Такие были времена.

Я вонзил лопату в грязь у гробницы и вырыл ямку фута в два, и продолжил рыть, пока фонарик Мии не уткнулся в черный пластиковый пакет. Мия стояла у соседней могилы, и я поднял на нее взгляд.

– Джекпот!

Мия опустилась рядом со мной на корточки, зажав фонарик меж зубов: она держала открытой сумку, а я разорвал пластик и принялся доставать оттуда деньги горстями. Для мая ночь выдалась холодной, меньше семи градусов по Цельсию, и между нами повисли белые облачка нашего дыхания. Мия оглянулась – похоже паранойя взяла свое.

– Ты боишься, любовь моя? – спросил я.

В сумке не осталось места.

– Нет.

Я застегнул молнию.

– Уверена?

Местечко здесь было жуткое, особенно посреди ночи. В прошлый раз я забрался сюда только после того, как бахнул пару стаканов жидкой храбрости. Но в этом я ей не признаюсь.

Мия чуть склонила голову набок.

– Я никого не боюсь. Особенно привидений.

– Я бы вслух такое говорить не стал. Вдруг им не понравится?

Я засмеялся, когда Мия выпучила глаза и пихнула меня в плечо.

Черт, какая же она красивая, даже здесь, в окружении смерти. Словно высохшая роза зимой.

Я похлопал по сумке, поднялся и снова забросал дыру землей. Мы быстро выбрались с кладбища и исчезли в лесу. Луна перестала быть нашей союзницей: на обратном пути я полагался лишь на свет фонаря и чувство направления. Мы нашли дверь только через час: закрытой. Хотя мы оставляли ее открытой.

– Вот черт.

– Не ругайся, – прошептала позади меня Мия.

– Черт, – пробормотал я еле слышно и снова дернул за ручку.

– Что?

– Должно быть, ветер захлопнул.

– Так открой ее.

– Не могу.

Я бросил сумку на землю и прижал ладонь к каменной стене, чтобы оттолкнуться от нее и попробовать снова.

– Олли…

– Я серьезно, Мия. Чертова дверь