когда аукционист поднимал ставку, я представлял, как папа лупит меня по голове своим бумажником.
Во время каждого путешествия я исправно покупал для нее сувенир и отправлял в ту страну, в которую в то время ее увозил отец. С недавних пор я стал посылать ей местные версии «Спящей красавицы». Брайар Роуз напоминала мне принцессу не только именем, но и своей нежностью. Ее мечтательный взгляд и мягкий голос вызывали желание прижаться к ней, как к уютному пледу.
– Она мне очень понравилась. – Брайар Роуз закрыла коробку, прикусив нижнюю губу. – Ты купил ее, когда летал в Сиань с Заком?
– В последнее время его мать готова пойти на что угодно, лишь бы вытащить парня из дома… даже если ради этого придется отправить его на другой конец света с вашим покорным слугой.
Мы замолчали, погрузившись каждый в свои мысли. Никогда не чувствовали потребности заполнять тишину. Не знаю, чем так отличалось это лето, но, как только я увидел Брайар Роуз на краю террасы в струящемся розовом платье, понял, что не способен говорить, не ляпая какую-нибудь глупость.
Наконец она полностью сосредоточила внимание на мне, окинула взглядом с головы до ног, и выражение ее лица стало взволнованным.
– Наверное, теперь мой черед спрашивать, все ли нормально? – Она сжала мое колено. – Расскажи, что тебя тревожит.
Обнимашка получила свое прозвище десять лет назад, когда решила, что не может прожить и десяти секунд, не обнимая меня или не прикасаясь. В пять лет меня это раздражало. Мы могли бороться друг с другом, пинать землю, заниматься чем угодно, а она вдруг все бросала, чтобы крепко меня обнять.
Конечно, я обнимал ее в ответ. Я не был злым ребенком. Я не понимал, зачем она это делала, пока не наступило лето перед началом средней школы. Брайар Роуз обнимала меня при любой возможности, потому что дома у нее никогда не было таких объятий. Я был ей почти семьей, и меня ужасно расстраивало, что у нее такие отстойные родители.
И вот теперь она сидела, положив руку мне на колено, и норовила в любой момент вытянуть из меня правду.
«Случилось то, что мне хочется тебя поцеловать, и я постоянно об этом думаю, – хотелось сказать мне. – Мне невыносимо, что ты живешь так далеко. И может, тебе стоит жить с нами. Все равно твоим родителям плевать».
Я все никак не понимал, почему родители Брайар Роуз не любили ее. Просто знал, что это так.
Она заслуживала любви больше, чем все на этом свете, включая круассаны с «Нутеллой». Дело в них. Не в ней. Только не в ней.
Обнимашка осела на пол, обхватила мою ногу и опустила подбородок на колено, внимательно глядя мне в глаза.
– Ну так что?
Во мне бушевало столько чувств, что я подумал, меня стошнит. Радость, паника, желание и… черт, то, что я даже не мог описать.
Я открыл рот, сам не зная, что из него вырвется, как вдруг нас прервал отчетливый шорох листьев. Мы округлили глаза и одновременно посмотрели на вход.
Слава богу, у стойла высокие стены.
Подумав об Ауэрах и фон Бисмарках, я не знал, которые из родителей убьют нас, а которые закопают наши тела, если застанут здесь с таким количеством выпивки, в котором можно утопить и «Титаник».
Я просто знал, что они объединят усилия, и в итоге мистер Ауэр попытается подсунуть папе визитку, которую он каждое лето кидал в наш почтовый ящик. (На самом деле Ауэров не волновало, что несовершеннолетние выпивают. Их беспокоил скандал, который это на них навлечет. А вот мои папа с мамой…)
В соседнем стойле Себастиан издал комично громкий храп. Этот придурок родился, чтобы меня бесить.
Две пары ног прошаркали по земле возле конюшни. Брайар Роуз сжала рукой мою икру, когда в наше убежище проникли приглушенные голоса мужчины и женщины.
Черт. Я оставил раздвижные двери открытыми, не ожидая незваных гостей.
Через несколько мгновений на противоположной стене заплясали тени. Силуэт побольше прислонился к дверному косяку, закурив сигарету. Меж его губ вырвались мягкие струйки дыма.
– Знаешь же, что я терпеть не могу, когда ты куришь. – Его спутница топнула ногой. – От тебя воняет, как от пепельницы.
Мы с Брайар Роуз тотчас напряглись и в ужасе уставились друг на друга. Мы узнали этот голос. Филомена Ауэр. Мать Брайар Роуз. А мужчина? Точно не ее отец. Мистер Ауэр курил исключительно сигары, а все остальное считал вульгарным.
Незнакомец снова поднес сигарету к губам и на сей раз выпустил дым прямо в лицо Филомене.
– Пусть уж лучше от меня разит пепельницей, чем враньем. – Его сильный техасский акцент был совсем не похож на отчетливый нью-йоркский говор Джейсона Ауэра.
Все так же неуклюже держась за мое колено, Брайар Роуз посмотрела на меня огромными беспомощными глазами. Я прижал палец к губам, давая понять, чтобы помалкивала.
Филомена отмахнулась от дыма.
– Джейсон не пустозвон.
– Он аферист и подвергает всю семью опасности.
Опасности? Какой опасности? Я уже представил, как сдираю с Джейсона кожу и использую ее как одеяло для Брайар Роуз, если ей это понадобится. Мне никогда не нравился этот тип.
– Он знает, что делает. К тому же… чего ты от меня ожидаешь? Он мой муж.
– Он мудак.
– Богатый мудак. Или ты забыл, что я подписала брачный договор? Тебе нечего мне предложить, Купер, кроме члена чуть больше среднего. – С ее губ сорвался гортанный смех, совсем не сочетавшийся с привычной наигранной элегантностью Филомены. – Ты бедный, как церковная мышь.
– Хочешь верь, хочешь нет, Фил, но в жизни есть кое-что поважнее денег.
Брайар Роуз вздрагивала от каждой произнесенной ими фразы, будто сами слова прилетали ей в лицо, как удар кулаком. Я не мог ее винить. Ее мать только что призналась в измене.
– Не смей осуждать меня, Купер. Я поступаю так, как будет лучше для моего ребенка.
– К сожалению, нет, учитывая, что ребенок мой.
У Брайар Роуз вырвался всхлип.
Черт.
Я поспешил зажать ей рот ладонью, чтобы подавить крик, который наверняка норовил сорваться. Он сказал об этом так непринужденно, будто вовсе не перевернул мир моей лучшей подруги с ног на голову.
А Брайар Роуз…
Она застыла, не сводя с меня глаз, но будто не видела. По-прежнему впивалась ногтями в мою ладонь, и по запястью потекли струйки крови. Я видел, как это признание медленно, очень медленно проникло ей в кожу, пробралось сквозь ком в горле и вонзилось в сердце.
Слеза капнула с ее щеки на мою ладонь.
Не Джейсон Ауэр был отцом Брайар Роуз.
А этот незнакомец.
Глава 4
